Слёзы счастья навернулись на её глаза, но вскоре она снова поникла – ведь её муж был сумасшедшим, хотя в последнее время его приступы были всё реже, настолько редки, что Кристина начала подумывать о его полном выздоровлении. Она уже тоже достаточно хорошо была подкована в психиатрии и знала, что такие колебания в сознании больных бывают, как правило, периодически, но с возрастом могут и вовсе пропасть. Надежда на последнее прочно поселилась в её душе – она хотела видеть своего мужа здоровым и счастливым.
«Как знать, может небо и услышит мой тихий голос?» – подумала она и, подойдя к мужу сзади, села рядом с ним на пол. Втроём они провозились ещё некоторое время, потом Эрнст вдруг произнёс:
– Кристина сегодня для меня праздничный день, и я хочу, чтобы мы все вместе поужинали.
Кристина немного удивлённо подняла брови и спросила, что же сегодня праздничного, ведь были обычные будни.
– Моя душа требует праздника и если я говорю об этом, то значит так оно и есть! – немного раздражённо сказал Эрнст в ответ, хотя и знал, что все его просьбы, не совпадающие с реальностью жена принимала как прихоти сумасшедшего.
Они в последнее время всё дальше и дальше отдалялись друг от друга внутренне, и Эрнст очень страдал от этого. Назвать причину своей радости Эрнст не мог, он не хотел больше посвящать Кристину в свои дела – родственники Озерова хорошо поработали над этим. И теперь даже Крис видела в нём прежде всего больного человека. Но как говаривал его Ленин: это удел всех гениев – быть непонятыми толпой. Не избежал этой печальной участи и Эрнст.
Близился вечер и в кухне Лебедевых был накрыт пышный стол. Кристина проявила всё своё мастерство домохозяйки и даже испекла свой торт, этому её научила когда-то мама. Все трое они сели, и Эрнст принялся разливать самогон по стопкам – себе и жене. Сегодня он хотел отдохнуть по полной, возможно в последний раз. Хотя Кристина и не понимала причины сегодняшнего гуляния, но раз муж говорил – значит в его душе произошло действительно какое-то светлое событие. В этот вечер он был с ней сама нежность.
«Странно он ведёт себя со мной, как будто видит в последний раз!» – ударила в хмельную голову Кристины острая мысль. После этого она подняла глаза на Эрнста и встревоженным изломом бровей, немного страдальчески спросила:
– Что ты задумал, Эрнст?
Но он только нежно обнял её за плечи и прошептал на самое ухо:
– Не волнуйся, теперь всё будет хорошо.
После этих слов он встал и унёс сына в кроватку. Время было позднее и малышу пора было спать. Уже в спальне, стоя над кроваткой сына он вдруг наклонился и поцеловал малыша в его огромный, как у всех младенцев, лоб. Скупая слезинка скатилась по его щеке, и он вдруг резко понял, что никогда больше не увидит сына. Но перед ним лежал его путь, пройти который он обязан был до конца. Решительно он вернулся на кухню и налил себе ещё. Мрачная морщина прорезала его лоб, и это не осталось незамеченным его женой.
– Эрнст, скажи, что ты затеял? – снова спросила она его настойчиво. Но Эрнст только махнул рукой и быстро опрокинул очередную рюмку в рот.
Они засиделись за полночь. Гробовое молчание перемежалось с потоком слов, несколько сумбурным и странным.
«Как будто он хочет наговориться на всю оставшуюся жизнь», – снова подумала Кристина и нехороший холодок зародился в её душе. Но быстро догнавшись ещё дополнительными порциями спиртного, Кристина прогнала все предчувствия из своей души и потянула Эрнста в кровать – ей хотелось жаркой любви, её тело горело желанием…
В эту ночь Эрнст превзошёл сам себя. Впервые он снова показал себя как здоровый молодой мужчина, и это не смотря на то, что над ним постоянно находился его Ленин с его издевательским комментарием. Но Эрнст смог всю эту ночь выпить по капле, смакуя каждое из мгновений. Краем сознания он знал, что возможно это больше никогда не повторится…
После того, как удовлетворённая его порывом страсти Кристина уснула, Эрнст ещё долго лежал с открытыми глазами и смотрел в черноту ночи. Итак, всё, что задумал, он совершит завтра. Ленин словно чувствуя свой конец снова разразился градом ругательств и унижений в адрес Эрнста. В ход шло всё, вплоть до уголовной лексики, ставшей уже привычной для Эрнста. Итак, завтра…
С этой мыслью Эрнст пошёл на кухню и выпил одну из оставшихся у него таблеток снотворного – он чувствовал, что иначе не сможет уснуть в эту ночь. Но на завтра ему нужна была трезвая голова. Завтра его жизнь достигнет своей высшей точки… Снотворное, как и когда-то в «Дубках», быстро свалило его в глубокий без сновидений сон. Дом Лебедевых погрузился в тишину, в затишье перед бурей…
Утром следующего дня Эрнст проснулся довольно поздно, около девяти. Спокойный и собранный он встал и умылся. Дома уже никого не было, Кристина ушла на работу и отвела Сашу матери, так она делала всегда. Будить мужа ей не хотелось, и Эрнст был благодарен ей за это. Так можно будет избежать лишний вопросов и нервотрёпки. После утреннего туалета он сел и выпил на кухне уже остывшего чаю. Немного посидев он задумался и прислушался к своим чувствам.
