Можно ли убить начало? Наверно, да. Не сделав первого шага, не подарив первую улыбку, не преодолев робость или страх. И вот начала уже нет. И ты опять в раздумьях и с вопросами в голове: "Что делать?", "Как сделать?", "Куда пойти?"
Глава 1
– Скажи, а умирать больно? – Тишину пространства нарушил мелодичный гортанный голос. Вековой лес замер ожидая, какой будет ответ. Мужчина обернулся и хмуро посмотрел за спину.
Она была еще ребенком, только-только входящим в пору юности. Её тонкий стройный стан и лёгкая походка восхищали всех кто жил с ней рядом. Веселый смех и задорная искринка в глазах дарила тепло и заботу тому, кто попадался ей. Она была любимицей деревни.
Вдохнув и выдохнув со свистом, мужчина сипло ответил:
– Не думаю что это больно. Да и стоит тебе сейчас об этом думать. – Повернувшись, снова двинулся среди вековых деревьев.
***
В этот год засуха опять настигла деревню Опухлики. Вот уже пятый год люди не могли запастись зерном, овощами да лесными плодами. Истощали, изголодались, озлобились жители, злыми глазами смотрели на жизнь и путников, которые забредали из леса. Всё реже и реже стали появляться здесь сторонние люди. Весть о недоброжелательности жителей быстро достигла пределов.
И стали Опухлики жить в добровольном изгнании. Как только они не задабривали Богов, какие только дары не подносили. А не приходили Боги на помощь людям. Испытывали их. Отчалились люди. Что делать, как им изменить ситуацию. И вот в канун зимнего солнцестояния старосте приснился сон. Пришел к нему Кощей и молвил, что поможет деревне, если приведут они ему самую молодую деву в деревне, в которой дремлет великая сила.
В холодном поту проснулся староста на следующий день, праздник был испорчен. Чернее тучи ходил староста, и люди Опуликов старались не попадаться ему на глаза. Прошли празднества, Опухлики утихомирились и потянулись будни. Пришёл Карачун, ударил посохом, и заледенела деревня. Всякое действие делалось медленно и неохотно. Мор стоял у околицы и удовлетворенно потирал руки, ожидая своего часа. Не выдержал староста и собрал собрание деревни. Когда все собрались, он рассказал сон, который ему приснился.
Молчали люди, что тут можно было сказать. Медленно все собравшиеся повернулись к главе рода Яграда.
Мистислав Яград был отцом многочисленного семейства. Его род был одним из самых многочисленных в Опухликах и близ лежащих сёл. Жил Мистислав зажиточно, помогал сельчанам как мог. Никогда ничего не просил взамен своей помощи. И дети его держали пример с него. Все любили и уважали его. Только одна беда была у Мистислава, все дети были у него мужского пола. А он просил Ладу – матушку чтобы подарила она ему дочь.
Четырнадцать вёсен назад вымолил Мистислав дочь. Родилась красавица, его Ясна. Всем она была хороша: и тихим нравом, и гибким станом, красотой славилась далеко от Опухликов. А какая мастерица да хозяйка была. Не на радовались родители на неё. Братья берегли да одаривали подарками.
Мистислав резко замотал головой и тихим ревом сказал:
– И не помышляйте друже, не отдам. Сам умру, но не отдам.
Поникли головы у сельчан, но не смели перечить они Мистиславу. Поскольку каждый из них не отдал бы своего чада. С тех пор прошло половина года, наступило лето. Жизнь в Опухликах стала еще хуже, даже малого урожая не смогли собрать люди. Пришёл староста к Мистиславу разговор был тяжелый для обоих, да деваться некуда было.
Наутро повёл Мистислав дочь в затерянное место. Место это было глухое, редко кто к нему забредал, звери лесные да птицы обходили его стороной. Находилось оно за вековым лесом возле одинокого утёса там, где брала своё начало Быстрюга.
Шли долго, но любой путь подходит к концу и Мистислав с дочерью дошёл. Быстрюга весело пенилась из больших валунов, примостившихся у одинокого утёса. Ясна села на камень по меньше рядом с водой. Мистислав поцеловал её в лоб, бросил долгий взгляд, чтобы запечатлеть образ и отвернулся. Резко направился в лес, скрылся за деревьями, не позволив себе обернуться.
Ясна не привыкшая сидеть без дела набрала ромашек, которые росли тут же, и стала плести венок. Тишина нарушалось только плеском воды да жужжанием насекомых. Подняв очередной взгляд от работы, она увидела не далеко от себя высокого худощавого мужчину. Он был высок, средних лет как её брат Добрыня. Лицо было угловатым, ярко выделялись скулы, пронзительные карие глаза смотрели зорко, тонкие губы были изогнуты в полуулыбке. Русые волосы были густо взъерошены на голове. Ясна почувствовала сильное внутреннее волнение, и кровь бросилась ей в лицо. Она впервые осталась наедине с незнакомым мужчиной.
– Ты боишься меня? – Глубокий голос мужчины врезался в пространство. И тут же вода вспенилась, трава пригнулась, деревья зашелестели. Ясна смотрела на мужчину и не могла отвести взгляд. И не, потому что он заворожил его, а просто она была поражена им. Заглянув в себя, она просто ответила:
– Да! Я боюсь.
В глазах мужчины проскочило уважение к этому еще ребенку, который не лукавя ответил ему. И к той силе внутри нее, которая спала еще бутоном внутри.
– Сколько тебе вёсен?
– Через месяц будет пятнадцать. – Быстрюга тут же плеснула на валун. Это не укрылось от мужчины.
– Пойдёшь со мной?
Ясна опустила глаза и тихим полушёпотом ответила:
– Пойду.
