Убить наследников полностью

Размышляя о случившемся, Илья все время пытался найти какую-то рациональную взаимосвязь, склеить события. Временами его бил озноб от страшной мысли: а вдруг это я убил?

Тогда он сидел как парализованный. Потом вставал и отчаянно экспериментировал – надавливал себе пальцем на горло и жал, жал сильнее, наконец изо всех сил, пока не начинал задыхаться и кашлять. Подходил к зеркалу и подолгу разглядывал след на горле.

Это могло случиться помимо моей воли, с ужасом думал он. Может быть, моя скрытая агрессивность так вырвалась наружу?

Он не знал куда себя деть. Хотелось выйти на улицу и бежать, нестись до какого-нибудь препятствия. Влипнуть в него и биться всем телом, орать. Если бы в этот момент его схватили и увезли куда-то, это было бы настоящим избавлением…

Но выходить он не мог. Срабатывал тормоз самозащиты. Его искали, и он должен был скрываться. Таковы были правила этой дьявольской игры.

Следователь Пантелеев метнул дротик. Тот вильнул вправо и просвистел рядом с ухом следователя Суставина.

– Паша, идиот!

– Не попал же, – проворчал Пантелеев, откидываясь на спинку стула.

– Кто так бросает? Тут плавность нужна.

Выдернув дротик из стены, Суставин отошел от мишени. Прищурясь, качнулся на каблуках и метнул оперенное шило, нежно разжав пальцы. Будто воздушный поцелуй послал. Но рука предательски дрогнула (чертово похмелье!), и дротик полетел в сторону двери. В которую уже входил, маяча бульдожьей мордой, полковник Затворов.

Суставин застыл как соляной столб. Видя, как Затворов выхватывает из кобуры пистолет, он вспомнил о жене, которой так и не позвонил, чтобы объяснить, почему не ночевал дома. Его напарник Пантелеев юркнул под стол.

Забухали выстрелы. Свирепо, пулю за пулей полковник Затворов всаживал в мишень для дартса. Кучно, смачно. Зеленые лохмотья тряслись и болтались в клубах осыпающейся штукатурки.

– Вот как надо, – рявкнул полковник и вышел, бахнув дверью.

Несколько минут оба следователя приходили в себя. Курили, зло доламывали мишень и скармливали ее шипящему утилизатору.

Суставин принюхался.

– Паша, чем воняет?

– Порох, Серега.

– Нет, это что-то другое.

Пантелеев украдкой потеребил штанину, проклиная собачье обоняние напарника. Неимоверно стыдно было признаться, что под столом он мерзко обмочился.

Суставин ввинтил окурок в червячную груду бычков, забивших пепельницу. Его скулы все еще подрагивали.

– Что ты думаешь об этом деле, Паша? – кивнул он на папку.

– А что тут думать? Студент замочил свою подругу.

– Жену, – поправил Суставин.

– Какая разница. Обычная история.

– А зачем он ее с кровати спихнул? Экспертиза показала, что след на теле от падения появился уже после ее смерти.

– Следы заметал, – предположил Пантелеев, умащиваясь на стуле так, чтобы мокрая штанина не липла к мясистой плоти.

– Кто ж так заметает? Представь себя, Паша, на его месте. Как бы ты действовал?

– У меня нет жены. Лучше у себя спроси.

– Хм.

Суставин на удивление легко представил, как избавился бы от трупа своей супруги. В последнее время их отношения стали невыносимыми.

– Наверное, разделал бы тесаком на куски и вынес в сумке на помойку. Или скормил бы бездомным собакам. Вместо этого он просто сбрасывает тело с кровати. И зачем он после десяти утра выходил из общаги, прежде чем в двенадцать свалить окончательно?

– А если убийца не он?

– Маловероятно, но допустим. Тогда главный вопрос: как убийца попал в комнату. Первый вариант – входная дверь, – загнул палец Суставин.

– Отпадает. Следов взлома нет.

– А если убийца использовал отмычку?

– Муромцевы услышали бы и проснулись. Ты видел эти древние замки у них в общаге? Они же лязгают, как комбайн.

– Тогда второй вариант: двери из комнат соседей, – загнул Суставин второй палец.

– Я разговаривал с соседками из 32-й комнаты. Обе говорят, что через их комнату никто к Муромцевым попасть не мог.

– Не врут?

– Уверяют, что даже приближаться к этой межкомнатной двери никто не смеет. Мол, их застращали, что это дверь для общих жен и мужей, огромная историческая ценность и все такое. По документам все эти общесемейные двери вообще забиты намертво, чтоб неповадно было шастать.

– Ты проверял?

– Да, подергал. Похоже на правду.

– А что говорят соседи Муромцевых из 34-й комнаты?

– Их в ночь на 7 октября дома не было.

– Тогда получается, что если убийца – не Муромцев, а кто-то другой, то он мог попасть в комнату только одним способом – через окно, – Суставин скрючил третий палец. – Вопрос: каким образом он это сделал?

– Проще всего было взять напрокат максидрон и подлететь к третьему этажу.

– Нет, Паша. Я запросил записи видеокамер вблизи общаги. В ту ночь никто там на максидроне не пролетал.

– А камеры на самой общаге?

– Их там отродясь не было. Это же историческое здание, забыл? На нем запрещено камеры монтировать.

– Надо бы коменданта потрясти, Серега.