Перед воротами Академии откуда ни возьмись появилась летающая тарелка. Самая настоящая летающая тарелка, как описывали их «сумасшедшие контактеры» моего мира.
Она удивительно походила на огромного ската. Сверху черная, снизу – голубая, с короткими «усиками» выступов впереди и двумя большими черными глазами-овалами под ними. По краям тарелки горели мириады желтых лампочек.
Вархар деликатно подтолкнул меня вперед и, непривычно осторожно приобняв за талию, указал на ворота.
Я никогда не выходила наружу. И вот теперь бронзовые двери с проректора толщиной распахнулись, как деревянная калитка. Скрежет, дребезжание резанули по ушам, но я забыла об этом, потрясенная открывшимся видом.
Ошалелый ветер ударил в лицо, за секунду разметав пучок, скрепленный на затылке четырьмя резинками. Теперь я понимала, почему местные носят хвосты и косы.
Мой взгляд приковала равнина. Она простиралась впереди, справа и слева, повсюду, насколько хватало глаз. И, кажется, за Академией тоже.
Черную землю покрывал пушок низкой светло-голубой травы – полупрозрачной, словно нереальной. А сверху над ней клубился сиреневый туман. Он то опускался и стелился поземкой, то собирался в клочки, похожие на цветную вату. Их, как перекати – поле, гонял туда-сюда ветер.
– Перекресток, – словно бы издалека донесся до меня голос Вархара.
И гулкий звук – ворота закрылись за нашими спинами.
Академическое воинство выстроилось чуть поодаль от белой стены, по правую мою руку.
Каждая раса, как и в мирные дни, нарядилась в собственные одежды.
Вытянулись по струнке и посуровели сальфы – а я-то считала их рохлями, нытиками. Заметила Граммидьера. В черных свободных брюках, угольной рубашке и ботинках. И никаких вам пижам и миленьких шлепок-зверюшек.
Низкорослые крепыши леплеры расправили богатырские плечи и походили на валуны, которые и с места не сдвинуть.
Набычились, пригнулись, как хищники перед броском, истлы. Далек подмигнул мне из стройного ряда сородичей, словно подбадривал.
Столетними дубами застыли таллины. Даже Йолис расправил плечи, и вечный жалобщик стерся из моей памяти. На смену ему пришел воин без страха и упрека. Рядом с Йолисом застыли могучие Эрремал и Ралим.
Несокрушимыми скалами высились среди всех мрагулы и скандры. Посвистывал в небо Мастгар, в кои-то веки засунул руки в карманы Суггурд.
Потрясающе!
От нашего воинства исходила незнакомая мне, какая-то приятная, теплая мощь. Астральным зрением я увидела невероятную картину. По сравнению с ней все компьютерные спецэффекты фантастических игр и фильмов моего мира меркли, как светлячки на фоне звезд.
Воинство Академии нимбом охватывало радужное сияние. Оно переливалось сотнями цветов и оттенков, то мерцало, то вспыхивало тысячами огней. И за спиной каждого – препода ли, студента ли – расправились крылья, совсем не похожие на крылья бабочки. Скорее стальной птицы – огромные, покрытые сверкающими перьями.
Вархар снова подтолкнул меня вперед, и мы отошли подальше от ворот.
Теперь армия начала перестраиваться. Стройные ряды развернулись, как по мановению волшебной палочки. Разделились на несколько абсолютно симметричных квадратов – между ними едва ли проскочили бы два скандра. И застыли, перекрыв крипсам доступ к воротам.
Потрясенная, я наблюдала, как синхронно, красиво двигались и замирали бойцы. Независимо от роста, комплекции и расы они действовали словно единое целое.
Мы с Вархаром очутились неподалеку от Езенграса. Он каменным колоссом высился точно между двумя центральными квадратами из десятков ровнехоньких воинских шеренг.
Из летающей тарелки пролился тугой луч света.
И я с грустью подумала, что сумасшедшие контактеры моего мира на самом деле невинные жертвы крипсов.
И… окончательно и бесповоротно полюбила Академию, зауважала студентов и преподов, уборщиц и электриков. Независимо от того, умеют ли они считать с калькулятором, красиво ли выражают эмоции и мысли или только нечленораздельно мычат. Все эти воинственные, порой по-детски наивные смутьяны, нахалы и грубияны собственной жизнью отстаивали чужие миры. И взамен не получали ни славы, ни богатства, оставались безвестными для тех, кого спасли от рабства и гибели.
Я поняла, что именно здесь, среди них мое место. Даже если придется заново вдалбливать каждому скандру азы математики.
Если бы не теплая ладонь Вархара на талии, от наплыва чувств я наверняка села бы в туман, на траву.
Луч света расширился, взорвался золотистыми искрами и пропал. Напротив академической армии словно из воздуха появилась другая, примерно такой же численности.
Зеленые великаны в темно-болотных комбинезонах топтали Перекрестье прозрачными ботинками.
Огромные глаза крипсов, похожие на стрекозьи, переливались на ярком солнце перламутром. Узкие щелки ноздрей расширялись, втягивая запахи… Чем тут так пахнет? Я принюхалась и ощутила едва уловимый аромат шарлотки.
– Это место особенное, – шепнул Вархар. – Тут каждый видит и чувствует что-то свое. Что-то, идущее изнутри… Из души, что ли… Из памяти… Или типа такого, – немного смущенно усмехнулся он.
