Поляковский, как всегда, позвонил Петюне Храпову. Он отвечал в Следственном Комитете за высокие технологии: геолокацию телефонов, восстановление удаленной переписки, взлом паролей и т.д. Сотрудники старшего поколения наивно полагали, что Петюня, как заправский маг и волшебник, может все и даже больше… И очень бывали разочарованы, если вдруг у лейтенанта что-то не получалось определить по их настойчивой просьбе. В этом случае они считали, что молодой коллега просто ленится и не хочет помогать в расследовании.
– Ну, что, молодое дарование, в стрелялки играешь? А работать за тебя кто будет, Билл Гейтс? – ехидно поинтересовался Юрий Иванович.
– Так Вы же с Черчиллем всех преступников уже переловили, мне можно и поиграть, – ответил парень.
–Ты давай не зубоскаль, а займись Станиславом Смольским и его контактами. А вечером мне доложишь, – строго приказал майор Поляковский.
– Ок, – кратко ответил Храпов и отключился.
– Во народ! – покачал головой Юрий.
Он позвонил капитану Лапицкому и велел проверить алиби супруги убитого и вообще попытаться выяснить о ней что-либо у соседей, одногруппников и коллег по работе.
А сам Юрий допил кофе и отправился в университет на кафедру иностранных языков, которую, до вчерашнего дня, возглавлял профессор Смольский.
Поляковский потянул на себя тяжелую, массивную дверь, с красивой ручкой, отполированной сотнями тысяч рук, и медленно вошел в здание университета. Невольно ощутил легкий холодок в груди и приятное волнение, вспомнил свои студенческие годы и с покровительственной улыбкой посмотрел на молодежь, благополучно забыв при этом, что он не на много их старше.
На кафедре присутствовали почти все преподаватели, за исключением двоих. Оксана Винтегрин находилась в декретном отпуске, а у Елены Ковтяк сегодня не было занятий по расписанию.
Юрию Ивановичу открыли свободный кабинет, чтобы он мог спокойно и без помех со всеми побеседовать.
Большая часть преподавателей кафедры иностранных языков принадлежали к прекрасному полу, лишь двое мужчин вбивали в головы студентов знания в этой области.
Доцент Грибовский – преподаватель немецкого языка, был маленьким, сухоньким, интеллигентным старичком.
– Я уже давно на пенсии, но супруга умерла шесть лет назад, дети взрослые и живут в другой стране. А мне скучно сидеть дома и я готов работать, пока будут держать, – не дожидаясь вопроса поведал он следователю.
Ничего интересного он не сообщил, его интересы за пределы работы не выходили.
Второй преподаватель был молодым, симпатичным мужчиной, среднего роста. Валерий Иванович Борисенок – совершенно не спортивный, слегка сутулый, блондин с густыми курчавыми волосами и голубыми глазами, за стильными очками, в тонкой, металлической оправе. Доцент Борисенок имел ученую степень кандидата наук и явно не собирался останавливаться на достигнутом.
– Расскажите все, что знаете о Вашем руководителе, – попросил Поляковский.
– Я о нем ничего не знаю, – как-то уклончиво ответил мужчина.
– Что значит ничего не знаете? Вы же работали вместе, причем, не один год, – возмущенно сказал следователь.
– Ну я не в том смысле. Работали вместе мы восемь лет, но помимо работы нас ничего не связывало, – дал задний ход доцент Борисенок.
– Расскажите, какой он был начальник? – спросил уже с нажимом Юрий.
– Нормальный начальник, такой как все, – сухо ответил мужчина.
– Ясно, говорить не хотите. Придется встретиться у меня в кабинете, – пообещал ему следователь.
– Да, ладно Вам. Зачем сразу пугать? Ну пользовался он мной, как бесплатной рабочей силой. Ставил себе часы, а потом меня просил проводить занятия. Я ведь тоже английский язык преподавал, как и он. Смольский, всякий раз объяснял, что у него неожиданно возникли срочные дела, чаще всего ссылался на вызов к ректору или проректору, иной раз в министерство. Но я так не думаю, просто, он прекрасно понимал, что конфликтовать с ним я не буду. Все же начальник, как-никак. Но такое бывает сплошь и рядом, за это убивать никто не будет. Иначе, каждый день, подчиненные избавлялись бы от своих руководителей, – с усмешкой произнес Валерий Иванович.
Поляковский почувствовал, что мужчина не все рассказал, но решил на сегодня ограничиться полученной информацией и отпустил его на занятия. А то студенты уже раз пять заглядывали в кабинет, изображая необычайную заинтересованность в получении знаний, причем, непременно сегодня и особенно по английскому языку.
Поляковский внимательнейшем образом изучил список сотрудников и приступил к опросу кафедральных дамочек. В отличие от своих коллег-мужчин им было что рассказать следователю и тараторили они много, охотно, но, к сожалению, малоинформативно:
– Такой красивый мужчина, обходительный, галантный, стильный, интеллектуальный, сексуальный и т.д. и т.п.
Восхищенные эпитеты чередовались и повторялись вновь и вновь, дамы закатывали глаза и прижимали руки к груди, пытаясь унять восторг.
Плохого о покойном никто и ничего не говорил, но Поляковский чувствовал, что все опрошенные были не слишком искренни в разговоре с ним.
