Коломба проснулась на рассвете. Она давно отвыкла спать рядом с другим человеком и, хотя Данте свернулся клубком на узком диванчике у окна, всю ночь ощущала его присутствие и спала лишь урывками. Ей снился Отец, парижский взрыв, сослуживцы, берущие ее под арест, снова Отец и силосная башня. В восемь утра ей надоело вертеться, и она встала. Данте спал, приоткрыв рот и тихонько похрапывая. Он лежал лицом к пропускающему свет окну с поднятыми рольставнями. Из соображений скромности он облачился в спортивный костюм покойного мужа Ванды, которой был ему одновременно короток и слишком широк.
Коломба переоделась в ванной, а выйдя на кухню, нашла на столе записку от Ванды. Та предупреждала, что вернется к обеду: они с Валле уехали за покупками по просьбе Данте, который накануне вечером, по возвращении из поездки в карьер, составил список необходимых приобретений. Коломба понятия не имела, каким образом он убедил их снова им помочь, но ему это удалось.
Позавтракала она в полном одиночестве. Перекусив черствыми сухариками с медом и выпив целый кувшин кофе, она принялась, как львица в клетке, мерить нервными шагами дом. В жилище Ванды обнаружилось едва ли не полное собрание книг из серии «Избранные романы „Ридерс дайджест“ и несметные скопища всевозможных безделушек и резных статуэток, большинство из которых изображало диких животных. Коломба подумала, что они, должно быть, остались ей в наследство от мужа-охотника или были подарены Валле. Кругом виднелись следы его присутствия: мужские очки, пара шлепанцев, достаточно большой, чтобы вместить его телеса, домашний халат и собирающая пыль стопка выпусков экономической газеты не слишком органично сочетались с сокращенными изданиями знаменитых романов.
Наконец из гостевой спальни появился бледный как полотно Данте, до сих пор щеголяющий в своем нелепом спортивном костюме. Вид у него был такой, словно он не проснулся после безмятежного сна, а восстал из могилы.
– Я так больше не могу, – сказал он. – Есть в этом доме кофе?
– Да. Но не такой, какой ты любишь, – с натянутой улыбкой сказала Коломба.
– Не важно. Я готов пойти на жертвы. В тюрьме будет даже хуже, а меня уже ломает похлеще, чем наркомана…
– Я сделаю тебе кофе, а ты пока иди умываться, – сказала Коломба и вскочила.
Данте озадаченно посмотрел на нее:
– Все нормально?
– Просто надоело сидеть без дела.
– Ты нервничаешь.
– Конечно нервничаю. А ты нет?
– Нет, у Ванды есть куча ксанакса. Или, лучше сказать, была.
Пока Данте сидел за поздним завтраком, во дворе послышался шум грузовика. Подав Данте знак молчать, Коломба опасливо выглянула из-за штор. Возле дома остановился бортовой грузовик, на платформе которого была установлена огромная электрическая лебедка, каких не встретишь даже на тягачах. Трос, в свою очередь, был тоньше и заканчивался двумя крюками, крепившимися к прочным с виду цепям.
– Все в порядке? – спросил Данте, застывший, не успев поднести ко рту печенье.
– Похоже, доставка приехала, – сказала Коломба. – Но я не вижу, кто за рулем.
Дверца с пассажирской стороны распахнулась, и на подножке грузовика показалась Ванда. Она явно не решалась спрыгнуть вниз из высокой кабины. Водитель – марокканец лет пятидесяти в сером костюме и красном галстуке – подбежал к женщине и помог ей спуститься.
– Посмотри, – сказала Коломба. – С Вандой приехал какой-то хмырь.
Отложив печенье, Данте, словно изображающий воришку мим, с преувеличенной осторожностью подкрался к окну и выглянул из-за шторы. Увидев марокканца, он улыбнулся:
– Это Андреа, правая рука отца. Его мальчик на побегушках и, пожалуй, единственный друг.
– Ты ему доверяешь?
– Да, но я не знаю, что ему известно. Лучше, если
– О’кей, – сказала Коломба и спряталась в комнате Ванды.
Она оставила дверь приоткрытой, чтобы иметь возможность наблюдать за входом. В комнате витал аромат одеколона «Колониали». Тут и там на виду лежали предметы мужской одежды, а к борту кровати был прислонен кислородный баллон с маской, необходимый Валле, чтобы не задохнуться во сне.
Ванда и Андреа вошли в дом. Данте был искренне рад видеть мужчину и заключил его в объятия.
– Ты нагулял жирок, – сказал Андреа. – Еще немного – и станешь похож на папашу.
– А тебе только того и надо. Будешь тиранить нас обоих.
Андреа коротко рассмеялся и тут же посерьезнел:
– Я пригнал лучший грузовик, который только можно было достать на стройке. У лебедки двадцатипятиметровый трос. Ребята говорят, он выдерживает пару тонн, но сам я не проверял.
– Пожалуй, это как раз то, что нам нужно.
Ванда что-то неслышно сказала Андреа. Должно быть, предложила ему выпить или перекусить.
Тот вежливо отказался.
– Мне пора возвращаться на работу. Но сначала надо разгрузить остальное барахло. – Он нерешительно повернулся к Данте. – Твой отец просил передать, что предложение еще в силе, – с некоторым смущением сказал он.
– С чего он взял, что за пару часов я могу передумать?
– Он знает, что ты парень непостоянный.
