Пытаться схватить его за вооруженную руку было бы ошибкой, и вместо этого она толкнула его в грудь и ударила лбом в лицо. Казалось, она врезалась в ствол дерева. Немец даже не пошатнулся. Он тут же саданул ей коленом в живот и врезал по виску рукояткой пистолета. Не будь на ней капюшона, он бы вырубил ее с одного удара, но рукоятка соскользнула по резине. Коломба упала на траву и откатилась в сторону. Немец дважды спустил курок, и столько же раз комья земли разлетелись у самой ее головы. Между тем Данте пришел в себя и до крови вонзил зубы в икру мужчины. На этот раз Немец охнул от боли. Он направил пистолет на Данте, но не успел нажать на курок. Подползая к нему, Коломба вынула из-за пояса молоток для мидий. Не вставая с колен, она изо всех сил огрела Немца по левой ступне, так что наконечник проткнул ботинок и раздробил кости, а потом снова вскинула молоток и опустила на его запястье. Немец выронил пистолет. Коломба даже не попыталась схватить оружие. Она без остановки колотила Немца в живот, в лицо и по коленям. Данте держал его сзади, пытаясь опрокинуть на землю. Наконец им удалось его повалить. Пока Данте удерживал мужчину за ноги, Коломба вдавила его лицом в мокрый ил, заставляя вдыхать грязь. Дрожа от адреналина и ярости, она занесла молоток над его затылком. Опомнившись лишь за секунду до удара, она успела отдернуть руку в сторону, и молоток разорвал Немцу щеку. Из раны взметнулись брызги крови и осколки зубов. Немец закричал с набитым грязью ртом и заметался, как раненый медведь. Коломба снова обеими руками вдавила его голову в ил и не отпускала, пока он не перестал шевелиться.
Наконец она перевернула его и стерла с его лица грязь, чтобы ничто не мешало ему дышать. Она включила налобный фонарь и направила луч на обезображенное лицо мужчины. Она была потрясена: вблизи он оказался седым, морщинистым стариком.
Данте отполз в сторону и снова закрыл руками лицо. Коломба склонилась над ним, не отрывая глаз от Немца:
– Как ты?
– Кажется, я умираю.
Коломба обняла его за плечи:
– Ничего ты не умираешь. Ты отлично справился.
– Я не могу, КоКа. Это слишком. Это слишком.
Коломба сжала его в объятиях:
– Данте, ты мне еще нужен. Пожалуйста, не бросай меня одну.
Несколько секунд Данте молчал: он пытался восстановить дыхание.
– Что я должен сделать?
– Помоги его связать. Пока он не очнулся. Иначе мне придется снова его ударить, и на этот раз я его убью.
Данте посмотрел на нее. Его глаза наполнились слезами.
– Разве это так плохо?
– Да. Очень плохо.
Данте вытер глаза, и Коломба помогла ему подняться.
– Справишься? – спросила она.
– Никогда еще мне не было так плохо.
– Да ты везунчик. Посмотри, не завалялось ли в грузовике какой-нибудь веревки.
Данте, с трудом переставляя ноги, поплелся к грузовику, а Коломба ощупала себя, чтобы убедиться, что все цело. Вроде бы обошлось без переломов, хотя все тело невыносимо ныло. Но она была так счастлива, что человек, преследовавший Данте в ночных кошмарах, наконец пойман и обезоружен, что почти не обращала внимания на боль. Не спуская с Немца глаз, она нагнулась за упавшим пистолетом. Пушка застряла в иле стволом вниз. Это был «Глок-19» с пластиковой рамкой. Коломба сняла глушитель – она не умела с ним целиться – и навела пистолет на своего пленника, веки которого только-только начали шевелиться.
– Кто ты? – спросила она.
Мужчина не отвечал. Он лежал молча, обратив к небу залитое кровью лицо, и хрипло дышал.
Данте вернулся с двумя рулонами клейкой ленты.
– Вот это должно подойти, – уже чуть более твердым голосом объявил он.
– Свяжи ему сначала ноги, потом руки, – распорядилась Коломба.
– О’кей.
– Только не вставай на моей линии огня, хорошо?
– Ясно.
Данте подошел к Немцу и принялся стягивать его щиколотки скотчем. Вблизи он заметил, что молоток Коломбы пробил тому ступню насквозь. В окровавленной ране поблескивали осколки костей. Данте отвел глаза, боясь, что его стошнит. Ему казалось невероятным, что этот человек не кричит от боли.
– Почему ты сказал, что он не Отец? – спросила Коломба.
– Потому что это не он. Он ходит не как Отец, и у него совсем другие повадки. Тогда возле больницы я этого не заметил, но сейчас вижу совершенно точно.
Голова у Коломбы пошла кругом.
– Хочешь сказать, мы преследовали не того человека? Разве не его ты видел в щель силосной башни?
– Его.
– Ничего не понимаю.
Стянув Немцу щиколотки, Данте скрестил руки мужчины у него на груди. Немец не сопротивлялся и продолжал лежать, глядя на небо. Опасаясь, что мужчина внезапно кинется на него, Данте поспешно начал обматывать ему запястья.
Поняв, что его тревожит, Коломба подошла к ним и прижала дуло пистолета ко лбу пленника.
– Будь паинькой, – сказала она.
Немец как будто ее и не слышал.
