– Знаешь, чему тебя учат в первую очередь, когда начинаешь заниматься расследованиями? Не зацикливаться на одной версии. Потому что, если слишком в нее поверишь, начнешь притягивать за уши.
Данте прикурил новую сигарету от окурка предыдущей.
– Мне уже об этом говорили, когда я сбежал из силосной башни.
– Ты же знаешь, я не то имела в виду. Раз уж мы заговорили о гипотезах, по-твоему, похититель встретил мальчика в поликлинике?
– Поскольку я не верю, что ребенка похитил не Отец, я бы ответил отрицательно.
– Сделав это в толпе народа, он бы почти не рисковал. Он мог притвориться любящим дедушкой.
– Нет, – сухо сказал Данте. – Он преспокойно прожил двадцать пять лет после моего побега. Ему бы это не удалось, если бы он не был осторожен до одержимости. А он, уж поверь мне, одержим.
Коломба покачала головой. Ее всегда задевало, что Данте с такой уверенностью говорил об Отце.
– Я бы все-таки взглянула на записи камер наблюдения в поликлинике.
Едва не выронив сигарету, Данте развернулся к ней:
– Что ты сказала?
– В подобных учреждениях обычно устанавливают камеры видеонаблюдения, – пояснила Коломба. – Я могу попросить Ровере достать нам записи.
Данте отбросил горящую сигарету, вбежал в номер и схватил Коломбу за плечи.
– Надо найти способ проникнуть в поликлинику, – сказал он.
Она сбросила его руки, ошарашенная его горячностью.
– Завтра утром попробую снова поговорить с главврачом…
– Нет. Сейчас, – перебил Данте. – Завтра утром может быть слишком поздно.
– Посмотри на часы. Клиника закрыта.
– Так заставь их открыть, КоКа. Это важно.
– Не хочешь объяснить, что происходит?
Данте объяснил. Коломба схватила телефон.
Поликлиника, где проходил диспансеризацию сын Мауджери, оказалась уродливым прямоугольным зданием из серого бетона, расположенным на перекрестке улицы Номентана и Восточной объездной дороги. Разбросанные по фасадам без всякой видимой системы пузыри и выступы делали его похожим на детский кубик, по ошибке угодивший в печку. Когда около полуночи Данте и Коломба подъехали к зданию, возле входа уже стояла патрульная машина Альберти с включенной мигалкой. Он вышел из автомобиля им навстречу в сопровождении своего пожилого коллеги. Его напарник был настолько толстым, что на нем едва не лопалась форма, к тому же он насквозь провонял застарелым потом: Коломбе стало ясно, к какому типу полицейских его отнести, еще прежде, чем она пожала ему руку. Толстяк улыбнулся и как ни в чем не бывало уставился на ее грудь.
– Где врач? – спросила Коломба.
Альберти указал на Де Микеле, который со слегка раздраженным видом стоял неподалеку от машины.
Она подошла к нему и пожала ему руку:
– Спасибо, что приехали.
– Ваш коллега сказал, это очень важно. Полагаю, мальчик, о котором вы спрашивали, не просто тезка убитого. Это тот самый ребенок.
– Мы пока не считаем, что он мертв.
– А я тут при чем?
– Вы? Ни при чем.
В этот момент ночной сторож вышел, чтобы открыть им двери. Коломба подошла к автомобилю и постучала по стеклу. Данте так и остался в машине, распластавшись по сиденью.
– Не хватает только тебя, – сказала она ему.
– Давай в другой раз.
– Завтра половина администрации поликлиники будет обрывать телефон Ровере, чтобы на нас пожаловаться. В ближайшее тысячелетие мы сюда и шагу ступить не сможем.
–
– Выходи. Не вынуждай меня применять насилие.
Данте вздохнул.
– Только давай побыстрее, – сказал он.
Прежде чем выйти из гостиницы, он принял коктейль из пилюль и капель, который вырубил бы и лошадь, но адреналин все еще нейтрализовывал воздействие лекарств. Столбик его внутреннего термометра достиг десятки, если не выше: еще чуть-чуть – и у него повалит пар из ушей. Коломба взяла его под руку и повела ко входу. Сторож открыл дверь и включил свет. В фойе одна за другой зажглись флюоресцентные лампы.
Де Микеле вгляделся в бледное лицо Данте:
– С вами все в порядке?
– Нет. Покажите мне дорогу, – сдавленно проговорил тот.
– Какую еще дорогу?
– Которой шли дети и их родители.
На миг Де Микеле замер в замешательстве, а потом провел их в фойе антресольного этажа. В глубине темнели приемные окна и окно справочной службы. Коломбе вспомнился сериал «Ходячие мертвецы», где выжившие во время зомби-апокалипсиса ютились в заброшенных общественных зданиях. По работе она часто попадала в странные, а иногда и опасные места, но это обладало совершенно особым жутким обаянием.
– Вход здесь, – сказал Де Микеле. – Подняться на второй этаж можно на лифте или по лестнице.
– По лестнице, – пробормотал Данте.
Фойе напоминало ему серую душную пещеру. Стараясь размеренно дышать, он вперед всех почти бегом поднялся по ступенькам.
– Куда дальше? – надсадно дыша, спросил он.
Коридор оказался кишкой с единственным окном. К стеклу жалась чернильная ночь.
– У вашего коллеги затрудненное дыхание, – сказал Коломбе Де Микеле.
– Это потому, что он очень доволен. Что дальше? – спросила она.
Де Микеле показал на две двери в противоположных концах коридора, на стенах которого были развешены детские рисунки жучков и цветочков.
