После долгих прений Полидамант, используя свое нынешнее положение, заявил, что половина золота поступит военным, четверть политикам и еще четверть — в городскую казну.
Ариадна выскользнула из Совета в разгар спора и спустилась по лестнице. Она с тревогой всматривалась в лица военных. Наконец узнала кавалерийского командира, посвященного в братство.
— Архелай, слава богам, — воскликнула она. — Я только что узнала, что они напали на дом Милона во время собрания. Не знаешь, убили ли они кого-нибудь еще, кроме Милона? И где отец…
Голос у нее сорвался, и Архелай поспешил ответить:
— Твой отец сбежал, но он ранен. Думаю, тяжело. Остальные… Погибли почти все, включая Гиппокреонта и Эвандра.
Ариадна почувствовала, как мороз прошел по коже, и окаменела, не в силах осознать масштабы трагедии.
— Мне нужно… — Потрясение было столь велико, что ей пришлось сделать усилие, чтобы вспомнить о нынешней цели. — Мне нужно, чтобы ты дал мне коня и меч.
Не задавая вопросов, Архелай протянул ей свой меч и уступил лошадь. Ариадна схватила повод и неуклюже вскочила в седло, не в силах оправиться от потрясения. Вонзила пятки в лошадиные бока и галопом покинула Кротон.
От удара он на несколько мгновений потерял сознание.
Придя в себя, он обнаружил, что сидит все в том же подвале, а рот у него полон крови. Он попытался ее выплюнуть, но едва шевельнул губами, и кровь заструилась по подбородку.
«Что случилось?» Даарук открыл глаза и поднял голову. Акенон стоял перед ним, потирая кулак, которым его ударил.
Как он вырвался? Даарука охватил ледяной ужас. Акенон сделал шаг к нему и пнул в живот.
— Удивлен, Даарук? — Он с силой пнул его в ребра. — Веревки не сдерживают меня вот уже несколько часов. — Новый пинок в живот. — С того момента, как Ариадна их развязала.
«Ариадна?» Даарук поднял голову, глаза его широко открылись.
Акенон ударил его ногой в лицо. Нос убийцы хрустнул, брызнула кровь. Акенон согнулся и уперся руками в колени, чтобы немного прийти в себя.
— Убив Борея, — заговорил он прерывисто, — первым делом Ариадна помчалась к Эритрию. Она расспросила его о доме. Узнала, что поместье принадлежало твоей семье, и поспешила сюда в надежде застать меня живым, хотя ты ей сказал, что я мертв.
Даарук корчился на полу, стеная от боли и ярости. Лицо у него было залито кровью, он едва дышал. Акенон выпрямился, но у него закружилась голова, и он снова склонился. Пару раз глубоко вдохнул и продолжил, зная, что его слова причиняют Дааруку не меньшую муку, чем пинки.
— Освободив меня, Ариадна бросилась в Кротон, чтобы тебя разоблачить. Эритрий рассказал, что видел тебя утром: ты направлялся в Совет. Однако мы решили, что я останусь здесь. — Он поднял глаза и презрительно улыбнулся, увидев, как яростно скривилось лицо Даарука. — Мы знали, что, если задержим тебя в Кротоне, появятся подкупленные тобой солдаты, которые в конечном итоге тебя освободят. Мы решили, что ты сбежишь из Совета и направишься сюда, а тут уже некому тебе помочь. Вот почему я остался. Если бы я появился в городе, ты бы сюда не вернулся. Но увидев Ариадну, ты подумал, что здесь будешь в безопасности.
Кровь закипела в жилах Даарука. Какое унижение: он угодил в ловушку. Но, несмотря ни на что, он постарался очистить разум, сумел сосредоточиться и, все еще лежа на полу, внимательно посмотрел на соперника. Крепкий египтянин был намного сильнее его, но он был ранен, к тому же три дня провел без движения, еды и питья.
«Мерзавец заставил меня поверить, что совсем… впрочем, он и правда едва держится на ногах», — с надеждой подумал он.
Кинжал лежал в двух шагах. Даарук медленно перемещал тело, пока не оказался достаточно близко, чтобы стремительно схватить кинжал. Затем замер, вслушиваясь в голос Акенона. Голос выдавал, что разум египтянина помрачен. Акенон был на пределе своих сил.
«Но я тоже ранен, — лихорадочно размышлял Даарук. — Надо напасть на него, прежде чем он снова меня ударит».
Он искал взгляд Акенона. Когда их глаза встретились, направил всю свою силу в глаза, чтобы попытаться его обездвижить.
Почувствовав давление в голове, Акенон умолк. Он увидел, что, не сводя с него глаз, Даарук тянется к золотому кинжалу. Убийца ухватил рукоятку и вскочил, подняв руку.
Акенон зарычал, стиснув зубы, и врезал кулаком в окровавленное лицо Даарука. Давление в голове мгновенно отступило. Даарук отпустил кинжал, вскрикнув от боли, и повалился на спину, прижав руки к лицу. Удар пришелся на сломанный нос. Он свернулся клубком на полу.
