Убить президента полностью

Поток замер, заполонив проспект. Ловкачи некоторое время пытались маневрировать между полос движения, но и они скоро встали. Будто железный, чешуйчатый мастодонт распластался по дороге. Автомобили плотно сомкнули ряды и остановились. Пути вперед не было никому.

Не было дороги и зажатой со всех сторон, потрепанной «Газели» с красными полосами и крестами. Напрасно она сверкала проблесковым маячком, мигала фарами — у водителей просто не было возможности освободить ей проезд. «Скорая помощь» застряла в «пробке».

— Он потерял сознание! Артериальное давление падает! Дыхание нестабильное! Тоны сердца резко ослаблены! — молоденькая сестричка в коротеньком белом халатике согнулась около больного.

Бледное, как лист ватмана, лицо пациента говорило о серьезности положения не хуже её слов.

— Кислород! — дал команду доктор, невысокий мужчина с крупным носом и нескончаемой печалью в глазах.

— Леонид Леонидович, тромбоэндокардит? — со страхом в голосе спросила сестричка, прилаживая маску на лицо больного. — У него останавливается сердце.

— Делай массаж. Минут на десять должно хватить.

— А потом?

Доктор отвечать не стал, он приблизился к больному и, оттянув веки, посмотрел ему в зрачки.

— Григорий! Скоро сможем поехать?

— Кто ж знает, — ответил водитель. — Пробка. Говорят, Рублевку полностью перекрыли, президент, мать его, внезапно куда-то собрался. Небось, на дачку, самая шашлычная погода.

— Григорий, если мы через десять минут не будем в больнице, нашего пациента спасет только чудо.

— Не повезло мужику, — констатировал в ответ водитель.

Больному действительно не повезло. Кортеж президента задержался. «Пробка» рассосалась только через полтора часа.

Ветер завывал между осин, нагоняя тоску. В сырую могилу медленно сползал гроб. Травя грязные лаги, могильщики негромко матерились. У ограды замерли несколько женщин в черных косынках и пара молодых людей.

— Держись, Денис, — сказал один из парней другому.

Денис держался. Он не проронил и слезинки с тех самых пор, как ему сказали, что отец скоропостижно скончался. Поверить в потерю последнего родного человека Денис никак не мог. Судьба несправедлива. Отцу совсем недавно исполнилось пятьдесят. Можно сказать, на днях справили юбилей. Жизнь была полна планов на будущее… Внезапный приступ всё нарушил.

Но сколько виновата болезнь, а сколько люди? Этот вопрос мучил Дениса денно и нощно. Он узнал, что «Скорая помощь» везла отца в больницу в течении двух часов. Если бы она приехала хоть на полчаса раньше… Врачи сказали: тогда бы пациент выжил.

Водитель «Скорой», разысканный в гараже, не скрыл причины задержки. Ужасная автомобильная «пробка». Она случилась внезапно, непредсказуемо, её причиной был президент.

Капля горя переполнила чашу терпения. Денис стиснул зубы, сдерживая невольный стон. Власть отобрала у него родных, вырвала, походя, небрежно, как само собой разумеющееся. Когда пять лет назад нарки убили мать ради жалких ста рублей, а менты равнодушно развели руками, Денис уже испытывал подобные чувства. Наглые физиономии из-под серых фуражек вещали, что поделать тут ничего нельзя, а если родственники будут настаивать, то сами вскоре окажутся обвиняемыми. Тогда юношеский порыв парня сдержал отец. Теперь сдерживать Дениса было некому.

Месть. Это сладкое и одновременно тревожное слово всплыло в голове парня. Он должен отомстить. «Я тварь дрожащая или право имею?» — вспомнил классику Денис и сжал кулаки.

Недавно Денис читал свежий роман одного известного фантаста. Там тоже речь шла о мести. Обиженные правительством мутанты хотели перестроить мир, так, чтобы негодяи получили по заслугам. Автор вовсю подчеркивал миролюбивость несчастных, мастерски рисуя эволюционную месть. Что-то они там мудрили с генами. Запомнилась фраза: «Осталось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?» Программа правительства предусматривала истребление мутантов за семьдесят лет, опыты с генами должны были привести к положительным результатам за более короткий срок. Сочувствие автора оказалось на стороне обиженных, и они успели. Хэппи-энд случился, как и требовал издатель. В жизни все сложнее. Семидесяти лет у Дениса не было. Сочувствия автора тоже.

— Пойдем, — взял под руку Дениса товарищ. Прощание с покойным закончилось. Скромный гранитный памятник занял место над свежим холмиком.

Кому-то сыра земля, а кому-то мягкие кожаные сиденья правительственных лимузинов. У Дениса защемило сердце. Если он хотя бы не попытается, то навсегда перестанет себя уважать. Обидчик должен умереть.

Недопитый кофе темнел на дне большой грязной кружки. Крошки от наспех сооруженного бутерброда перекатывались между исписанными бумажками. Рука лежала на заляпанной микрософтовской «мышке», глаза рыскали по монитору. Денис взял отпуск и уже семь дней не выходил из-за компьютера. Он искал способ убить того, кого, казалось, и пальцем тронуть невозможно.