Но люди только смеялись в ответ. Они понимали, что это пустая угроза. Мои руки крепко держали за спиной. Как я мог наказать их, если я не смог бы даже никого опознать — все они в белых одеяниях, лица скрыты за деревянными масками и соломенными париками.
— Ты должен присоединиться к нам, отче, — сказал кто-то. — Иначе мертвецы решат, что ты их не уважаешь.
— Отпустите меня. — Я пытался вырваться, но безуспешно. Меня втолкнули в круг к танцующим. Священнику не справиться с крепкими селянами годами работавшими в поле и сильными, как быки.
Один из Мастеров Совы вступил в круг, нырнув под руки танцоров, и обошёл вокруг костра. В руках он держал соломенную фигуру размером с ребёнка, достаточно большую, чтобы внутри могло поместиться тело малютки Оливера. Они собирались сжечь его, превратить в пепел. А без тела — как он сможет воскреснуть в Судный День?
— Нет, нет! — завопил я. — Не делайте этого с невинным ребёнком.
Мастер Совы обернулся на мой крик, высоко поднял соломенную фигуру, как будто дразнил меня, а потом швырнул в костёр, и солома вспыхнула ярким пламенем. К запаху горящей древесины добавилась противная, едкая вонь, тяжелая и одурманивающая, но не запах горящей плоти — должно быть, внутрь соломенного чучела набили какие-то травы или листья. Из костра повалили клубы густого дыма.
Голова у меня закружилась, стала как чужая. Я больше не хотел сопротивляться. Удары барабана становились всё громче, казалось, они идут откуда-то изнутри меня. Я вдруг почувствовал, что ноги повинуются ритму, топают в такт со всеми остальными, как будто иначе и быть не могло.
Между кругом танца и огнём мелькали чьи-то очертания. Они казались расплывчатыми и нереальными, и я подумал, что это всего лишь наши тени, но ошибся. Напротив, с другой стороны круга, в свете костра, я видел на земле тени танцоров, но эти фигуры появились с другой стороны от них и двигались с ними вместе. Мы кружились вправо, по солнцу, а те, что в центре, двигались в обратную сторону. Я отчаянно вертел головой, пытаясь глотнуть свежего ночного воздуха, чтобы прийти в себя, но мой разум только всё больше мутился. Потом тени в кругу начали обретать чёткие очертания.
Внутри нашего круга танцевали не тени. Это были люди. Босоногие девушки с толстыми верёвками вокруг шей плясали с древними стариками, чьи седые бороды свисали чуть не до пола, прикрывая узловатые ноги. Старухи под паутинами вуалей чопорно кружились среди бледных юношей в окровавленных рубахах. В лунном свете, как старые кости, отливали жёлтым загнутые когти древних старух, крепко сжимающих руки детей с чёрными провалами пустых глазниц. Танцующие окружали огонь, а когда их руки в танце поднимались вверх, между пальцами были заметны перепонки. Их становилось всё больше и больше, они присоединялись к кругу, вставали из-под земли, выскальзывали из ветвей тисовых деревьев, выползали из трещин в каменных гробницах — вызванные к жизни мертвецы Улевика.
Языки пламени поднимались выше, к звёздам, как красно-жёлтые змеи. Ритм барабана ускорялся. Топот становился громче. Мы кружились всё быстрее, лица танцоров расплывались перед моими глазами. Пальцы не гнулись, и я уже не мог отпустить протянутую мне в танце чужую руку.
Раздался громкий удар, вспышка яркого света, и круг распался. Люди спотыкались, сталкивались друг с другом и падали. На мгновение я ослеп, потом увидел — деревенские указывают на церковную колокольню. Я тоже смотрел, мигая и щурясь от света.
На плоской крыше круглой башни стоял один из Мастеров Совы, чёрный силуэт на фоне луны и звёзд. На вытянутых, обращённых к погосту руках он держал нечто похожее на рулон белой ткани. Потом Мастер Совы поднял свёрток высоко над головой.
— Сквозь кровь обновляем мы нашу силу. Сквозь смерть обновляем мы нашу жизнь. Сквозь разрушение мы созидаем. Огнём мы делаем жизнь плодородной.
— Огнём мы делаем жизнь плодородной, — эхом повторили стоящие внизу, на погосте, жители деревни.
Наверху башни бился, как огромные крылья, плащ Мастера Совы.
— Я призываю Кернунна вдохнуть в него душу. Трёхликая богиня — Блодьювед-девственница, Ану-мать, Морригу-старуха — прошу тебя дать ему тело. Таранис, хозяин погибели, Яндил, лорд тьмы, Рантипол, господин ярости, взываю к вам, прошу пробудить Оулмэна! [19] Пробудить Оулмэна! Ка!
Мастер Совы распустил по ветру тускло-белую ткань, которую держал в руках. Я увидел две начерченные алым вертикальные линии, пересечённые множеством горизонтальных отметок. Над ними красовался разбитый на четыре части круг, а внизу — тройная спираль.
Я понятия не имел, что всё это значило, но услышал, как люди завопили от страха. Я решил, что их испугал этот алый символ, но потом, похолодев от ужаса, понял, причина страха — не кроваво-красный знак, а то, на чём он начертан. Мастер Совы держал в руках не ткань, а кожу, содранную человеческую кожу, судя по размеру и форме — маленького ребёнка.