— Ну, понадобится клиентура… определенная… у тебя «невесты», еще кто-нибудь поможет… по-перву можно будет так, по квартирам походить, как перед голосованием ходят по квартирам, подписи собирают, я буду ходить с икрой. Буду давать пробовать бесплатно, подсажу сначала на этот продукт, а потом и ходить никуда не надо будет, сами меня искать начнут, еще и друзьям расскажут, и тогда мне придется расширяться…
— Ты что, икра ведь не наркотик, кого ты на нее подсадишь?
— Любой продукт — наркотик. Вот ты пьешь пиво, когда-то тебя на него подсадили, и вот ты уже не можешь отказаться, — и так все: мясо, кофе, конфеты…
Наташе стало неприятно, что я заговорил про продукты, видимо, она вспомнила про Разного. Она резко оборвала меня.
— Прибавь скоростей.
— Нам тогда не будет слышно друг друга.
— Отлично… Беспонтово так кататься, мотоцикл все-таки!
Я прибавил. И мы сразу как-то помчались. Не то чтобы начали разгоняться постепенно, а именно сразу помчались. Нагнали лодку, которая тащила за собой парашют с Пепси. Мы ему помахали, но он вниз не смотрел, мне показалось, он вообще летел с закрытыми глазами. Мы понеслись дальше. Мы катили вдоль линии берега, я почему-то решил, что так будет правильно. Но это оказалось не совсем так. То и дело нам стали попадаться пловцы, которые плыли себе и плыли, но, заслышав рев мотора, останавливались и кричали нам что-то. Они мне сильно мешали. Я ведь впервые управлял водным мотоциклом, и в мои планы не входило вот так, с первого раза, научиться еще и объезжать живые препятствия. Это было очень ответственно. Но пока я справлялся. И тут впереди я увидел, как из воды выныривает лысая голова, такая отвратительная, потому что мокрая, и такая знакомая, потому что где-то я ее уже видел. Наташа стала толкать меня в плечо. Ну конечно. Это наш судья. Плавает в море. А иначе зачем ему ехать на море?! Все естественно. Мы приближались к его голове на очень большой скорости. Видимо, я настолько задумался, что мне совсем не было страшно. Ребра имели вес, и сердце стучало как-то совсем незаметно. Значит, и с этим можно как-то справляться, если переключить внимание. Сейчас я переключил все свое внимание на судью. Вернее, на мысль о том, что если еще чуть-чуть прибавить и не объехать это живое лысое препятствие, то вот уже все и будет сделано. Все, зачем мы приехали, о чем переживали и что нас так сейчас связало. Все будет сделано. Я прибавил, Наташа стала с еще большей силой пихать меня в плечо. Чего она хотела? Чтобы я переехал его или наоборот, чтобы я не стал этого делать? Сейчас это было никак не узнать. Даже если бы она начала кричать, из-за шума мотора я бы все равно ничего не услышал. И она это понимала, и я. Поэтому Наташа продолжала молча стучать мне по плечу, я продолжал ехать, а голова продолжала купаться. Хоть бы он заметил угрозу и нырнул или стал бы метаться, чтобы мне было потяжелей его переехать. Но нет, голова будто дразнила меня, звала, настаивала, чтобы я рассек ее пополам своим мотоциклом. Слишком много свидетелей, слишком много усилий затратили все мы, чтобы вот так запросто взять и все осуществить мне одному, а не нам всем, мне одному, одному, нет, слишком большая ответственность… я резко повернул, и мы понеслись в море, подальше от проклятой головы. Наташа перестала долбиться в меня и спокойно сидела. Значит, она была довольна моим решением. А ей-то что, неужели и она испугалась, что вот так запросто можно все решить?
