Пеньки они нашли в порядке, уселись на холодные и мокрые «стулья», он лицом к дачам, которые были видны из-за полуголых, едва покрытых молодыми зелеными листочками ветвей, Ольга лицом к большаку. Он стал рассказывать ей какие-то сказки, которые недавно прочитал. И когда дошел до оборотней, стал прыгать с пенька и кувыркаться в прошлогодних листьях, показывая ей, как можно в него превратиться. Оля смеялась и с удовольствием комментировала представление.
В это время с большака к ним приближалось странное существо. Из-под рваного, засаленного до блеска ватника виднелась надетая на голое тело линялая мужская майка; мужские брюки огромного размера затянуты ремнем и вправлены в большие резиновые сапоги, которые, будучи велики на несколько размеров, чавкали и шлепали, прилипая и отрываясь от сырой земли.
Женщина приблизилась к Оле, и той ничего не оставалось, как поздороваться, а увлеченный Маркуша все кувыркался в траве.
— Вишь, как перекидывается, змей некрещеный. — Пришедшая неожиданно отвела грязные путаные волосы от лица, показав яркий болезненный румянец и неожиданно молодые серьезные глаза, и плюнула в его сторону.
Марк кувырнулся прямо к ней под ноги.
— Кыш, нечистый! Чур тебя!
Злой взгляд заморозил мальчика. Он так и остался сидеть, слушая удаляющееся бормотание:
— Оборотень, оборотень…
Марк поднял шапку и притихший подошел к подружке. Она смотрела вслед безумной девушке.
— Кто это?
— Не знаю, наверное, из деревни. — Оля заметила, как Марк погрустнел. — Знаешь, а я тоже хочу покувыркаться. Ты в кого превращаешься?
— В волка!
— А я в лисичку!
Она начала прыгать через пеньки, как показал он.
— Я лисичка!
— И волк сейчас тебя съест.
Они бегали по поляне, а потом незаметно переместились к довольно крутому спуску к пруду. В какой-то момент девочка споткнулась, покатилась вниз, ударилась головой о большое дерево и замерла.
Он ее звал, потом подбежал, Оля не шевелилась. Испуганный, он понесся домой и позвал маму.
У Оли был перелом ключицы, сильное сотрясение мозга и небольшая рана на щеке от оставленной кем-то бутылки.
Когда они в тот вечер вернулись домой, девочка еще не пришла в сознание. К вечеру у него поднялся жар. В бреду он слышал: — Оборотень, чур тебя…
Она долго лежала в больнице, и на протяжении этого времени все, кому не лень, укоряли его, считая виноватым в случившейся беде, и пугали, что произошедшее может оказать влияние на Олину дальнейшую жизнь и даже сделать ее инвалидом.
* * *
