— Все говорит за то, что судья действительно повесилась, высказался полковник, — но довольно четко прослеживается ход следствия, красиво, очень красиво указывающий на обнаруженное в квартире Ширяевой пособие по групповой психотерапии. Улавливаешь логику следователя прокуратуры? — спросил он. Спросил потому, что такой факт мимо опытной Архиповой вряд ли проскочит. И опередил ее.
Логика следователя выглядела убедительно, чему Рожнов не мог не порадоваться: почерпнутые из пособия знания подвигли судью к индивидуальному подходу или самолечению; достаточно специализированная книга, практически предназначенная для эксперта в области психологии, дала лишь поверхностное представление о методах лечения, что способствовало душевному срыву, а затем подтолкнуло на мысль о самоубийстве. Этому предшествовало трагическое событие, нанесшее Ширяевой душевную травму, которую та пыталась залечить с помощью сеансов психотерапии. Выводы следователя были подтверждены мнением эксперта-психолога, который не отрицал, что самолечение могло привести к акту самоубийства.
— Если следователь фабрикует дело, — ответила Архипова, — то он достаточно хорошо осведомлен о сеансах групповой психотерапии.
— Или, — добавил Рожнов, — по крайней мере должен знать о существовании практического руководства в квартире Ширяевой. Иначе как объяснить такие короткие сроки, в которые уложился следователь?
— Если только эта злосчастная книга не лежала в ногах умершей. — Ирина неотрывно смотрела на начальника.
Рожнов понял ее мысль. Насчет Архиповой он не ошибся, она действительно ловила все на лету.
— Так-так, посмотрим, — он пробежал глазами несколько листов из дела и нашел то, что искал. — Ты совершенно права, книга была обнаружена в книжном шкафу при повторном осмотре места происшествия, являющегося квартирой Валентины Ширяевой.
— Вот здесь следователь явно прокололся.
— Значит, исключая осведомленность следственной группы в области психологии, дело все-таки сфабриковано. Настораживает как раз тот факт, что руководство было обнаружено во время повторного осмотра места происшествия.
— Стало быть, между первым и вторым осмотром произошли события, которые и натолкнули следователя на определенную мысль: он искал то, что хотел найти. Даже если этой вещи и не было в квартире судьи.
Интересно, подумал Рожнов, очень интересно. Как опытный следователь, он чувствовал, что они с Ириной не ошиблись.
— Подтвердить или опровергнуть сделанные нами выводы можно только путем личного контакта со следователем, судебным медиком и экспертом в области психологии.
Личный контакт не подразумевал самого Рожнова или Архипову, со следователем городской прокуратуры Маргеловым и экспертом Григоряном будут беседовать другие, не менее опытные люди из управления службы безопасности. Немного рискованно, но иного выхода у полковника не было, он верил в следователя прокуратуры Маргелова, уповал на его опыт. Белоногов и Костерин сработали достаточно четко, о том, чтобы заподозрить в убийстве именно их, не могло быть и речи. А с другой стороны, Рожнов заинтересовался действиями Маргелова и в дальнейшем надеялся выявить причину, по которой следователь повел себя так, а не иначе. Хотя часть посылов Маргелова была полковнику ясна.
Вслед за Мигуновым стоило бы разобраться и с его начальником, но, во-первых, работа бесплатная, во-вторых… Полковник решил не перетруждать свои мозги, подумав собственно о своей работе. Жаль, конечно, что это дело не вернется к нему. Можно набрать десяток подобных дел, но в них на Курлычкина не найти даже косвенных улик. Разве что пополнится досье на лидера «киевлян». Ему уже не грозит срок, он никогда не сядет в тюрьму, какое бы преступление ни совершил, его отпустят под подписку о невыезде или под залог, если дело серьезное, он в двадцать четыре минуты покинет пределы России и продолжит руководить группировкой из-за границы.
Получив задание, майор Виталий Полынов тщательно ознакомился с документами и решил, что вначале следует побеседовать с судмедэкспертом Григоряном-Суховым. В частности, его заинтересовали два документа.
Первый.
