— Мы с тобой не крутые, Вася, будем давиться водкой.
— Типун тебе на язык, — скривился следователь. — Вот Апраксин — мой бывший помощник — тоже постоянно под руку говорил: то анекдот на фекальную тему вспомнит, то про вскрытие трупа заговорит. Причем детально: что в желудке нашли, каков размер и состояние печени насильно усопшего. — Он разлил водку в стаканы. — Давай, Валя, пей первой, я посмотрю, как у тебя пойдет.
Ширяева успела заскочить домой и на скорую руку приготовила салат. Она зачерпнула ложкой и трижды качнула рукой со стаканом: раз, два, три — и выпила. Маргелов, сморщившись, проследил за ней и тоже выпил.
— Вкусная, — одобрил он. — А салат!.. Как в ресторане.
— Обижаешь, Вася, в ресторане так не приготовят.
— Каюсь… — Он снова зачерпнул из тарелки. — Все забываю спросить: без проблем ушла из судей?
— Легко, — по-современному ответила Ширяева.
Они допили бутылку, и Маргелов по инерции продолжил судейскую тему. Говорил горячо, не в меру распаляясь, мол, суды, по общепринятому мнению, под давлением «сверху» или за деньги оправдывают или выносят мягкие приговоры преступникам. Потом переключился на специальные подразделения ГУБОПа, в одном из которых волею судеб оказался его помощник Апраксин. В заключение сказал, что судья в России видится ему с широко распахнутыми глазами и ушами, но — без рук и остального, что так или иначе может принести в жизни удовольствие; соответствующая одежда: вместо мантии — укороченная безрукавка.
— Тонко, — одобрила Ширяева икнув.
— Что ты сказала?
— Я говорю, пора по домам.
— У тебя только две было? — Маргелов потряс бутылку, перевернув ее.
— Тебе завтра на работу, Василь.
— Ладно, Валя, — покивал следователь, — я дам тебе зеленый свет. Но, — он погрозил пальцем, — не переборщи.
— Даю слово.
— Договорились.
— Кстати, у тебя где дача, в Березовой роще?
— Ага, седьмая аллея.
Ширяева кивнула. Седьмую аллею в дачном массиве Березовая роща чаще называли «Дойчеаллее», там были самые престижные участки, в основном хозяева имели иномарки, среди которых преобладали немецкие машины: «Ауди», «мерседесы», «Порше». Маргелов не затесался в крутую компанию, дачный участок приобрели его родители за два года до рождения сына. К тому же добрая половина участков принадлежала начальникам правоохранительных органов. Валентина хорошо помнила, что ближайший сосед Маргелова по даче — начальник 2-го отдела (отдел по расследованию убийств) ГУВД города Юрьева Вениамин Сотников. Правда, не так давно Сотников вышел на пенсию, но продолжал трудиться в качестве директора службы охраны одного из частных коммерческих банков, и, конечно же, свой участок не продал.
На той же «Дойчеаллее», где на въезде велась круглосуточная охрана, находилась одна из дач Курлычкина — для Валентины этот факт был более чем очевиден, так как именно на этой даче Максим Курлычкин изнасиловал несовершеннолетнюю девушку. На седьмую аллею пропускали только законных владельцев, а гостям приходилось ждать, пока охранники связывались с хозяевами.
Возвращаясь к разговору, она сказала:
— Как-нибудь посидим у тебя на даче, ага?
— Да ты что, Валя! А моя жена?
— Ты что, врать не умеешь?
— Жене?! — Он помолчал. — Ну ладно, посидим.
Валентина долго не могла понять, что мешает ей в осуществлении плана. Ей не нужно было настраиваться на определенное состояние, призывать мужество и решимость — последнее время она жила этим. После разговора с Маргеловым она твердо решила, что главная часть операции пройдет в дачном массиве: исходя из материалов дела, Максим нередко оставался на даче до утра — один или с друзьями — это вопрос второй, но не последний. Валентина зациклилась именно на этом, перебирая десятки возможных комбинаций.
Вроде бы все сопутствовало осуществлению ее планов, но что-то тревожило душу. Наутро после разговора с Маргеловым она поняла: это «что-то» очень весомое, если не все. Достаточно удобная, до некоторой степени привычная для подобных мероприятий местность, которой будет способствовать темное время суток; сам клиент — обычно вечерами навеселе, потерявший бдительность; удобный доступ к нему и так далее. Может быть, именно такая стандартизация вселяла беспокойство в душу Ширяевой. Во всяком случае, она начала сомневаться, что, естественно, привело к неуверенности.
Она долго искала выход, исключая то одно, то другое, пока, наконец, не отбросила все: и дачу, и удобный доступ к месту, и темное время суток; даже хмельное состояние клиента. И все встало на свои места. Отсюда новый, слегка примитивный, но надежный план. Впрочем, Валентина и не помышляла об элементах шоу в предстоящем мероприятии, иначе никогда бы не взялась за его осуществление, и ей бы не помогла решимость и настрой.
Когда Валентина исключила все, на что рассчитывала раньше, на смену пришло другое, противоположное: вместо ночи — день или утро, вместо дачи — квартира Максима Курлычкина; и его обычное по вечерам хмельное состояние. Все должно поменяться полюсами.
