— Максим Курлычкин, — невинно произнесла Ширяева. — Если ты не знаешь, Вася, в уголовное судопроизводство входит рассмотрение судьей жалоб на незаконное применение органом расследования заключения под стражу в качестве меры пресечения, которое…
— Короче! — рявкнул Маргелов.
— А я уже все сказала. Я рассматривала дело Максима Курлычкина и оставила решение следователя без изменений. Естественно, я хорошо запомнила молодого человека, за которого хлопотал классный адвокат и гнусный преступник. Разве ты не знал об этом?
Маргелов метнулся к двери, открыл, оглядел коридор, снова закрылся и подошел к Ширяевой вплотную.
— Я понял!.. Я все понял! Ты… подставляешь меня.
В этот момент Маргелов живо напомнил Валентине худощавого рыжеватого мужчину, с которым она познакомилась в кафе «Поплавок» на набережной. Тот тоже кричал, защищая компанию своего сына от посягательств милиции: «У меня все под контролем! Я полностью контролирую ситуацию!» Валентина невольно улыбнулась, вспоминая тот вечер: неуклюжие попытки незнакомца пофлиртовать, бутылка коньяка, его явно разочарованное лицо, когда она уходила из кафе.
«Как же его зовут? — Валентина наморщила лоб, вспоминая. Кажется, Вадим. Да, да, точно Вадим. Он еще высказался в пользу высшего образования, «без которого в дальнейшем придется туго», но не сказал об армии, которой не избежать. Несомненно, положительный мужчина».
Сейчас вот еще один «положительный» буквально орал на весь кабинет, что он все-все понял.
— Неужели надо так громко кричать! — деланно возмутилась Ширяева.
— Ты ненормальная, Валя! Ты рехнулась!
— Спасибо за точный диагноз, доктор.
Маргелов длинно выругался и подсел к Ширяевой.
— Где ты его держишь?
— В надежном месте.
— А ты не боишься, что я тебя заложу? Вот прямо сейчас, а? Возьму кассету, пойду к прокурору. Сколько тебе отмотают на суде?
— Многое будет зависеть от адвоката.
— Ну ладно, пошути, а я пойду к шефу. — Маргелов вынул из приставки кассету и, не оглядываясь, вышел из кабинета.
Валентина, не меняя положения, ждала следователя обратно. Конечно же, Василий к прокурору не пойдет, послоняется по коридору и вернется. А если допустить, что он все же рискнет пойти к шефу, то появится в своем кабинете даже раньше. С таким же успехом прокурору можно прокрутить художественный фильм про мошенников и просить ордер на арест артистов, занятых в ролях этих самых мошенников.
Маргелов вернулся еще мрачнее. Не глядя на Ширяеву, снова закрыл кабинет и уселся на свое место.
— Это оригинал? — спросил он, выложив на стол кассету.
Ширяева пожала плечами: «Какая разница», — но все же ответила:
— Первая копия. Оригинал я отправила Курлычкину.
— Что, уже отправила? — удивился следователь.
— А что, Вася, вначале я должна была посоветоваться с тобой?
— Интересно, что ты делаешь сейчас…
— Я не советуюсь и не собираюсь. Скорее, ты будешь советоваться со мной.
— Да? — Маргелов наигранно выкатил глаза. — Что-то я сильно сомневаюсь на этот счет.
— А ты не сомневайся, лучше спроси, что дальше делать с этой пленкой.
— И что я должен сделать с ней?
— Вот это другой разговор. Даю совет: отнеси пленку прокурору.
— Не вижу смысла, — угрюмо отозвался он. — Пока не вижу. Скажи мне вот что… — Маргелову хотелось узнать, каким образом Ширяева смогла захватить Максима Курлычкина, но та вряд ли удовлетворит его любопытство. В одиночку совершить похищение не представляется возможным, значит, у нее есть сообщник и она ни за что на свете не раскроет его имени даже ему, следователю Маргелову, можно сказать, другу. А с другой стороны, опытная особа Ширяева могла заманить Курлычкина-младшего хитростью… Куда? Черт ее знает, где она содержит его… На этот вопрос также не ответит.
Вот это сюрприз! Вот это она обрадовала «киевлянина»! Скорее всего Ширяева разослала кассеты в одно и то же время, так что возможно, что в эти самые минуты Курлычкин смотрит кино. Хорошо бы и его заснять во время просмотра и после.
Все это неплохо, весело, но вот что дальше? Наверняка у Валентины есть тщательно продуманный план, и она раскроет его только по частям, делая шаг за шагом. Вот как сейчас: она открылась, зная наперед, что станет делать дальше. Она хочет, чтобы о видеокассете узнал прокурор.
Маргелов напрасно анализировал ситуацию, он не понимал, какой прок от того, что шеф узнает о кассете с сомнительной видеоначинкой. И Ширяева ни за что не расскажет, она хитрая баба, ставит только перед свершившимся фактом, когда он, следователь, уже ничем не сможет воспрепятствовать.
Его немного покоробил тот факт, что Валентина не до конца доверяет ему, иначе взяла бы его в помощники, посоветовалась относительно дальнейших действий. Только вот вопрос: согласился бы он на это? «Это» выглядело совершенно дико: похищение человека, причем не простого, за которого снимут голову и не спросят, больно или нет.
Постепенно голова Маргелова освободилась от ненужных мыслей, и он задал вопрос, который показал Валентине, что следователь в своих умозаключениях находится на правильном пути. Все-таки Василий был опытным сыщиком, голова у него варила здорово.
