— Черный Железный Лагерь всегда считал своим главным предназначением защиту родины, — пояснил Гу Юнь. — Если при непонятных обстоятельствах вдруг произойдет военное столкновение, старик Хэ приравняет государственную границу к линии фронта и перекроет Шелковый путь. После чего, когда все дороги будут закрыты, узурпаторов предадут публичной казни. В случае, если соседнее королевство обратится к нам за помощью, то в отсутствие маршала Черный Железный Лагерь вправе предоставить в лучшем случае свое покровительство. Они ни за что не бросят свои посты ради мобилизации войск. Черный Железный Лагерь насчитывает пятьдесят тысяч солдат. Чтобы легко прорваться через пограничные посты на северо-западной границе, наши враги должны быть небожителями. Поэтому тут не о чем беспокоиться. Я лишь пытаюсь предугадать их следующий шаг.
Из-за наполнившего комнату ароматом алкоголя его низкий и мягкий голос звучал еще глубже. Чан Гэна бросило в дрожь, и он опустил голову, стараясь отвлечься от неуместных мыслей:
— На их месте я не рискнул сейчас выступать против Великой Лян.
Взгляд Гу Юня остановился на черном игральном камешке, зажатом между его белоснежных пальцев:
— Почему?
С легким стуком Чан Гэн опустил игральный камешек на доску.
— Слишком рано, — произнес он. — Конфликт между ифу и Его Величеством пока не уподобился противостоянию огня и воды [3]. Хотя маршал находится под домашним арестом в столице, Черный Железный Лагерь не распался и по-прежнему остается единым целым. Если в страну вторгнутся иностранцы, то Император в любой момент может восстановить тебя в должности. В результате чего затяжной конфликт между императорским двором и армией, который они лелеяли годами и который усугубился в последние годы, за одну ночь обернется прахом.
После того инцидента в экипаже Гу Юнь заметил, насколько Чан Гэн повзрослел. Касались ли его суждения дел семейных или государственных, они всегда настолько метко били в цель, что невозможно было найти даже малейшую лазейку.
Гу Юня поразили его слова «конфликт между императорским двором и армией». Покрасневшие от обжигающего вина пальцы замерли в воздухе.
У Великой Лян имелась ахиллесова пята.
У Императора Лян У-ди не было сыновей, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как усыновить мальчика из своего рода и передать ему титул Наследного Принца. Однако, как бы не возносили подданные правителя за его мудрость, тому было не чуждо ничто человеческое. На смертном одре ведомый эгоизмом старик решил оставить власть и контроль над страной чиновникам, а армией велел управлять своей дочери. Таким образом его любимая дочь смогла забрать контроль над армией у императорского двора.
Возможно, это была самая чудовищная из ошибок Императора Лян У-ди. Если маршал знал свое место и выражал покорность, а Император проявлял великодушие, то на протяжении одного поколения правитель и его поданный могли существовать в мире, но что насчет двух поколений? Или трех поколений?
В глубине души Гу Юнь прекрасно понимал суть проблемы...
Наступит день, когда противостояние между Жетоном Черного Тигра и Императорской печатью будет неразрешимо. Тут возможны были лишь два исхода: «отстранить некомпетентного правителя» или «когда птицы истреблены, то лук прячут» [4].
— Я думаю, они одной стрелой хотят уложить двух ястребов [4]. — Чан Гэн положил на доску сразу несколько игральных камешков. — Если чужеземцы поймут, что в отсутствие ифу Черный Железный Лагерь немедленно превращается в стадо баранов, подчиняющееся указу «Цзигу Лин», то их многочисленная армия подобно тигру набросится на нас. И я сейчас веду речь не только о западных странах, но и о северных варварах и вокоу в Восточном море, много лет не дававших о себе знать. Но это все крайне маловероятно. Скорее всего, северо-запад устоит, а командующего Мэн, в чьих руках сейчас согласно указу «Цзигу Лин» находится власть, генерал Хэ силой заключит под стражу...
Гу Юнь потрясенно на него посмотрел.
Чан Гэн встретил его взгляд улыбкой полной грусти и горечи.
— Ифу не стоит удивляться. Во всей Великой Лян не сыскать человека, который знал бы тебя также хорошо, как я.
Гу Юнь промолчал.
Было невероятно трудно совладать с этим вечно доставляющим неприятности молодым человеком, который не ел ни мягкого, ни твердого [5]. Маршал не мог ни отругать, ни избить его, ни убедить в своей правоте, ни подольститься. Впрочем, после недолгого замешательства Гу Юнь решил разыграть карту «совершенно бессовестного и невероятно толстокожего» человека, поэтому опустил голову и серьезным тоном спросил:
— Что за новости? Ты заигрываешь со своим ифу?
Чан Гэна этот коварный трюк ожидаемо застал врасплох. Своим длинным белым рукавом он задел и опрокинул стоявшую на столе чашу с водой.
Прошедший невредимым через сотни битв маршал Гу не стал заострять внимание на этой маленькой победе. Он изящно махнул рукой и с довольным видом сказал:
— Продолжай.
