— Текущая ситуация разительно отличается от событий двухсотлетней давности. Тогда императорский двор обложил народ непомерными налогами и утратил его доверие, что привело в итоге к восстанию. Сейчас же в нашу страну вторглись внешние враги, а Император... Пусть некоторые из принимаемых им мер и указов чересчур строги, нельзя отрицать, что он трудится в поте лица на благо своего народа. Если в это неспокойное время мы передадим жетон Линьюань другому кандидату, кто может гарантировать, что тот не воспользуется им со злым умыслом? — спросил Чжан Фэнхань. — Принц происходит из благородного рода. Во время осады столицы ему легче легкого было воспользоваться суматохой, взойти на престол и сбежать. Но вместо того, чтобы отправиться в Лоян, он стоял на крепостной стене и храбро защищал город! Если подобный человек не достоин жетона Линьюань, то кто тогда его достоин?
Ду Ваньцюань отличался гибкостью и проницательностью, поэтом не стал вступать в споры, а со смешком ответил:
— Верю, что таланты и душевные качества Его Высочества безукоризненны. Но когда речь заходит о его здоровье, тут мы люди посторонние и почти ничего не знаем об этом, не так ли? Давайте все же прислушаемся к барышне Чэнь и примем решение, когда придет ее письмо, хорошо? А пока закажем ещё еды и вина.
Лицо Чжан Фэнханя немного расслабилось. Он покачал головой и стал сокрушаться:
— Ох, неужели, дожив до глубоких седин, я и так и не научился усмирять свой нрав? Прошу господина Ду не принимать мои слова близко к сердцу.
Не успел он вымолвить и слова, как за окном раздался трепет птичьих крыльев.
Тогда Ду Ваньцюань с усмешкой заметил:
— Стоило упомянуть о Цао Цао, и он тут как тут [2].
Когда Ду Ваньцюань распахнул окно, в комнату влетела юркая маленькая деревянная птичка, которая дважды успела клюнуть стол и замерла. Эта птица сильно отличалась от той, что принесла послание генерала Чжуна. Генерал передал свое письмо через доверенных лиц, в то время как Чэнь Цинсюй, уехавшая вместе с армией на северо-запад, отправила письмо прямо оттуда.
Если печать у генерала Чжуна была, скорее, чисто для вида, то брюшко птицы Чэнь Цинсюй было тщательно защищено потайным механизмом. Для того, чтобы открыть его, нужно было знать, в какой последовательности воткнуть тонкую иглу в двадцать семь отверстий. Всего одна ошибка и хранившийся в брюшке птицы цзылюцзинь мгновенно воспламенялся, и становилось невозможно узнать содержимое послания.
Создание подобных деревянных птиц требовало небывалого мастерства, поэтому в Линьюань изготовили всего пару экземпляров. Даже Чан Гэну не было о них известно. Их придумали, когда во время осады принц выразил беспокойство, что иностранцы могут перехватить послание.
Ду Ваньцюань взял в руки серебряную иглу, и это мгновенно приковало к нему взгляды его товарищей. Чжан Фэнхань почувствовал напряжение, повисшее в воздухе.
Не успел Ду Цайшэнь сломать печать и достать письмо, как его внезапно перебили.
— Погодите.
Ду Ваньцюань и Ляо Жань подняли глаза и внимательно посмотрели на Чжан Фэнханя.
Все они состояли в одной организации. Но при этом Чжан Фэнхань с Чэнь Цинсюй никогда не встречались и разительно отличались по характеру, поскольку Чэнь Цинсюй была молода, а старик Чжан Фэнхань безвылазно торчал в институте Линшу. Откуда ему было знать, о чем она думает? И все же интуиция подсказывала, что ее ответ совсем его не порадует.
Чжан Фэнхань заметно напрягся и протянул:
— В данный момент все побережье Восточного моря к югу от реки Янцзы захвачено иностранцами. Генерал Чжун самолично отправился защищать страну на восточном фронте, но он не рискнет безрассудно вступать в бой. Имеющихся у него войск с учетом того, в каком они состоянии, недостаточно, чтобы удержать реку. Говорят, что иностранцы жестоки и беспощадны и уже сожгли Цзяннаньскую библиотеку... Это не так страшно, книги можно напечатать новые, а вот с людьми такой трюк не пройдет.
Тут его голос немного задрожал:
— Земли, где гуйхуа всю осень нежно благоухают, лотосы полыхают [3] теперь выжжены дочиста, казна пуста, а запасы цзылюцзиня иссякли... Кругом разруха. Если Линьюань решит остаться в стороне, то не лучше ли нам сразу разойтись по домам, чтобы позаботиться о детях, а организацию распустить?
Чжан Фэнхань продолжил:
— Что такое жизнь? Раз мы не можем игнорировать проблему и решили вновь явить миру наш жетон, то, пускай мы всего лишь самые обычные люди, я не хотел бы доверить наш символ недостойному человеку. Обстановка в мире сейчас такова, что при дворе всем заправляет Янь-ван, а на границе — маршал Гу. Маршал Гу... конечно, старый друг Линьюань, но никогда не проявлял к нам особого интереса. Человеку, за спиной которого стоит мощь Черного Железного Лагеря, недосуг разбираться с нашими плохо организованными ресурсами. Если по какой-то непонятной причине вы, господа, решите отказаться от кандидатуры Его Высочества, то мне интересно... что вы планируете дальше делать?
