Ни Гу Юнь, ни Чжун Чань, да никто во всей армии Великой Лян не мог с уверенностью утверждать, что в море они одержат победу. Оставалось лишь собраться с духом и силами и усердно готовиться к бою. Для начала, под руководством юного гения Гэ Чэня из Линшу, они разобрали западного дракона. Они внимательно изучили, с какой скоростью двигаются западные суда, насколько крепка их оборона, какие на них установлены орудия и каковы емкость, нагрузка и пропускная способность топливных баков с цзылюцзинем, а также какой стратегии обычно придерживается вражеский флот и какие неожиданные маневры может предпринять.
Когда придет время и два флота сойдутся в схватке, в море выйдут несметное множество водяных драконов. Разумеется, подобное сражение будет отличаться от той мелкой прибрежной стычки, когда с двадцатью солдатами Аньдинхоу угнал вражеское судно. Исход может быть любым.
Стратегия в морских сражениях выбиралась по ситуации. Все зависело от опыта и стараний командующего флотом. Более того, важно было обсудить, как в дальнейшем должен развиваться флот Великой Лян, как готовиться к войне в море, какие военные корабли должен изготовить институт Линшу, чему учить моряков, как организовать поставки цзылюцзиня и тому подобное.
Поскольку в обязанности Гу Юня входило еще и руководство войсками на четырех концах страны, то помимо боевых действий в Цзяннани, ему приходилось учитывать и множество других факторов.
Каждый день он ездил на сторожевой пост в окрестностях Лянцзяна, чтобы узнать обстановку на фронте, а к ночи возвращался и вел беседы со старым генералом Чжуном или градоначальником Яо. После отъезда Чан Гэна он не сидел на месте и до того погряз в делах, что глоток воды было некогда выпить.
В один из подобных дней, когда Гу Юнь прощался с Яо Чжэнем, у него неожиданно подкосились ноги, тело пробрала дрожь, а сердце бешено застучало. Яо Чжэнь подхватил его:
— Великий маршал, что с вами?
— Да ничего страшного. Просто проголодался, — покаялся Гу Юнь и рассмеялся. — Скажу откровенно, если бы мне сейчас принесли огромную лепешку — размером с телегу с ослом — я бы целиком ее проглотил.
Яо Чжэнь нахмурился. Очевидно, Гу Юнь не подозревал, насколько болезненно выглядел. Про молодежь часто говорят, что их «кровь и жизненные силы достигли крепости» [1]. Именно по лицу можно судить о состоянии жизненных сил человека. Достаточно взглянуть на цвет его щек и губ, чтобы понять, здоров он или нет.
— Приглашаю великого маршала сегодня ко мне в гости, — предложил Яо Чжэнь. — В былые времена моя супруга любила с утра до ночи возиться у плиты. Позвольте ей приготовить для вас жидкую кашу и блюда из овощей. Наши кушанья не особо изысканы, но вкусная и горячая домашняя еда у нас точно найдется.
Раньше Гу Юнь бы уцепился за возможность поесть на халяву, но в последнее время с ним творилось что-то неладное — от усталости пропадал аппетит и постоянно клонило в сон.
— Благодарю, — ответил Гу Юнь. — Уже очень поздно. Давайте в другой раз. Будет неуместно беспокоить вашу супругу.
Поскольку настаивать было неудобно, Яо Чжэнь проводил Гу Юня до палатки. Правда, беспокойство все никак не проходило. На прощание он вымолвил:
— Были бы горы Циншань, а хворост найдётся [2]. Великий маршал, прошу, поберегите себя.
— Ну зиму-то протяну, не стоит переживать. — Гу Юнь махнул рукой, поднял голову, разминая затекшую шею. Он увидел разлитый в ночном небе росчерк Млечного Пути. — Помнится тогда, несмотря на все свои таланты, старший брат Чжунцзэ оказался человеком неамбициозным, — тяжело вздохнул Гу Юнь, — и не стал признавать подавление мятежа Вэй-вана своей заслугой [3]. Вместо славы ты выбрал спокойную жизнь на ничтожном клочке земли, но в итоге все равно оказался здесь — вот ведь ирония судьбы.
Яо Чжэнь ответил ему горькой усмешкой:
— При дворе вечные распри. Я простой ученый, не наделенный ни властью, ни влиянием. Зачем подливать масла в огонь их постоянных конфликтов? Какая польза от заговоров и интриг? Гораздо лучше подыскать местечко подальше от Императора, переехать туда со всей семьей от мала до велика и не испытывать нужды в еде и воде. Здесь к моим словам прислушиваются. Это ли не счастье?
Яо Чжунцзэ отличался острым умом и великолепно умел просчитывать выгоду, избегая возможных неудач. В тот день, когда Вэй-ван замыслил измену и поднял восстание, этот чиновник быстро смекнул, что процветание Великой Лян — лишь видимость, и вскоре оно сменится упадком. Не желая жертвовать жизнью ради обреченной династии, Яо Чжунцзэ занял небольшой государственный пост — если умирать, то в достатке.
К сожалению, в перевернутом гнезде не бывает целых яиц — он больше не мог скрывать свои таланты [4].
Гу Юнь не дал ему уйти от темы:
— Чем займешься после окончания войны?
