Праздник Лунтайтоу символизирует начало весеннего сезона дождей. По китайским поверьям, повелитель дождя - Небесный дракон в этот день просыпается после зимней спячки. Если дракон пребывает в добром расположении духа, то на землю прольются сильные дожди, после которых и урожай будет обильным и хорошим, а год - сытным и изобильным.
2) ?? - xisang - «радостные проводы» (о похоронах долгожителя).
в Китае считается, что если человек прожил достойную жизнь и умер в глубокой старости, то его похороны можно назвать «радостными».
3) Выражение «Небо опрокинулось, земля перевернулась» впервые было использовано в строках поэмы «Восемнадцать песен на флейте кочевников», которую написал Лю Шан во времена династии Тан (618—907).
???? (tian fan di fu), то есть «небо опрокинулось и земля перевернулась», обр: произошла огромная перемена, полный хаос
4) Стратегема "грабить во время пожара" (????, chen huo da jie)
Подразумевает, что если враг понёс большой урон, то воспользуйся случаем — извлеки пользу для себя.
5) ???? - niao jin gong cang - когда птицы истреблены, то лук прячут (обр.: Забывать за ненадобностью после того, как дело сделано)
Глава 109 «Десять лет»
____
____
От страха душа солдата ушла в пятки — он впал в ступор, и Чан Гэну пришлось оттолкнуть его в сторону. У него самого волосы встали дыбом, а руки и ноги похолодели сильнее, чем зимой в Цзянбэе.
Гу Юня мучила боль в груди. Поначалу ему стало лучше, когда он сплюнул кровь, но кашель никак не прекращался. Вскоре его одежды были в крови. Всё еще не понимая, кто рядом с ним, Гу Юнь махнул рукой:
— Не паникуйте... Кхе-кхе... Не... кхе-кхе...
Чан Гэн старался держать себя в руках и собирался подхватить Гу Юня, когда услышал, как тот едва слышно зовёт его:
— ... Чан Гэн ...
После глубокого вдоха тот наклонился к нему и слегка повернул голову, прислушиваясь:
— Да?
Всё заглушал острый запах крови. Хотя от обоняния не было проку, Гу Юнь сохранил ясность ума. В последний момент он, запинаясь, пробормотал:
— Чан Гэн... Янь-ван скоро приедет. Никому не говорите о моей болезни, особенно ему... Он не должен ничего об этом узнать...
Эти слова разбили Чан Гэну сердце, а глаза его покраснели. Он крикнул стражнику:
— Позовите лекаря!
Солдат побежал исполнять приказ.
Яо Чжэнь был измотан душой и телом. Ему хотелось плакать, но он не мог выдавить ни слезинки. Видимо, на Северобережном лагере лежало проклятие. Сначала они потеряли одного командира, потом другого — казавшегося незыблемой опорой старого солдата, генерала Чжуна. Поэтому увидев приехавшего с Чан Гэном мастера Ляо Жаня, он не удержался от вопроса:
— Вы приехали помолиться за душу старины Чжуна? Это дело не срочное. Может, лучше начать с чтения сутр для изгнания злых духов?
Мастер взглянул на него сочувственно, давая понять, что ничем не может помочь, и показал на языке жестов: «Немой не способен читать сутры».
Поскольку Чан Гэн часто сопровождал барышню Чэнь, желая перенять её ремесло, то считал себя её учеником. И вот в самый в ответственный момент выяснилось, что одному пациенту помочь он совершенно бессилен. При виде его крови разум Чан Гэна помутился, а все заученные медицинские трактаты разом вылетели из головы. И речи не шло о том, чтобы проводить лечение.
В прибранном маршальском шатре собрались лучшие военные лекари со всего Северобережного лагеря. Любой, кто входил или выходил отсюда, выглядел крайне встревоженным. Чан Гэн не выпускал руки Гу Юня. Хотя он тихонько сидел себе у постели раненного и не считал себя помехой, лекари явно его побаивались.
Обеспокоенный Ляо Жань замер на входе в шатер. Ему было известно, что в год нападения иностранцев на столицу Чан Гэна утыкали иголками как ежа. Поэтому он и переживал за него — вдруг прямо посреди Северобережного лагеря случится новый приступ Кости Нечистоты, и некому будет его сдержать.
Вопреки ожиданиям Чан Гэн оставался совершенно невозмутим. Не было видно ни малейших признаков того, что разум его помутился. Недавняя фраза Гу Юня — «Он не должен ничего об этом знать» — пригвоздила его душу к телу.
На Чан Гэна снизошло внезапное озарение: он требовал от Гу Юня слишком многого и с каждым разом становился всё более ненасытным в своих желаниях. Порой он не давал ему и дня покоя. Но откуда Чан Гэн мог знать о новых и старых ранах, если Гу Юнь ничего ему не рассказывал? Теперь у Чан Гэна не выходило из головы, как часто больной и раненый Гу Юнь, находясь вдали от него, приказывал подчиненным пресекать слухи, чтобы Чан Гэн ничего не узнал.
