Если переданный Черным Орлом устный наказ звучал безжалостно и кровожадно, то письмо было вполне разумным: «Варвары стоят насмерть и оказывают отчаянное сопротивление. Учитывая разногласия внутри восемнадцати племен, так явно не может долго продолжаться. Самое трудное — выстоять первые три-пять дней. После того, как вы удержите линию фронта, останется продержаться всего два-три дня. Поначалу варвары будут выигрывать, но постепенно начнут сдавать позиции и в итоге выбьются из сил. Когда военные действия прекратятся, варвары направят посла, что усилит разногласия внутри их племен. Возможно, когда-нибудь нам удастся раз и навсегда разобраться с угрозой на северной границе. Действуй осторожно, но ничего не бойся. Пусть я не смог приехать лично, но сердце мое с солдатами трех батальонов Черного Железного Лагеря».
Внезапно у Шэнь И загорелись глаза:
— Приказываю командующим всех батальонов отстоять наши позиции любой ценой и отбросить врага!
Несмотря на то, что Гу Юнь утверждал, что «сердце его с солдатами Черного Железного Лагеря», письмо далось ему нелегко. Он с трудом сумел унять дрожь в руках, чтобы запечатать его сургучом. К тому времени рядом накопилась уже целая стопка боевых донесений.
Он точно не знал, чем руководствовался Чан Гэн, когда поручил отряду легкой кавалерии доставлять ему оперативные сводки с поля боя. Наверное, хотел его успокоить. Обычно Гу Юнь присутствовал на поле боя, только если в нем остро нуждались, но совсем там не появляться было ему в новинку. Сейчас он спокойно анализировал происходящее — его не отвлекали ни разговоры в маршальском шатре, ни необходимость уворачиваться от постоянных атак. Горячка боя совсем его не затронула. Он мог оценивать положение на фронте с точки зрения стороннего наблюдателя.
Боевые действия начались с того, что противник проверил бдительность патрулей Северобережного лагеря и готовность флота. Поскольку старый генерал Чжун и Гу Юнь хорошо укрепили Северобережный лагерь, он легко мог выдержать интенсивный артиллерийский обстрел. Теперь, раз силы Запада и Великой Лян были примерно равны, исход сражения зависел от боевого опыта полководцев и выбранной ими стратегии.
У Гу Юня аж ладони вспотели... Судя по боевым донесениям Черного Орла, войско противника возглавлял умелый стратег, закаленный в морских сражениях. Даже если бы Гу Юнь принял личное командование, пришлось бы действовать с большой осторожностью.
В палатку стремительно вошел Черный Орел и доложил о ходе боевых действий:
— На юго-западе нам удалось отрезать флотилию противника. Его Высочество Янь-ван приказал авангарду скорректировать курс и нанести удар.
Гу Юнь резко встал; у него бешено колотилось сердце. Оба войска заняли боевые позиции. Мудрый полководец тем и отличается от храбрых рядовых на передовой, что даже в горячке боя старается сохранить трезвый ум. Неопытным командирам жажда крови часто кружит голову, и они легко могут совершить необдуманные поступки.
Гу Юнь тут же нарушил свое обещание, приказав:
— Принесите мою броню и приготовьте коня!
Сражение отняло у Чан Гэна все силы. Это резко отличалось от нападения иностранцев на столицу: тогда ему не приходилось беспокоиться ни о чем, кроме обороны позиций над и под городской стеной, и он готов был отдать жизнь в бою. Теперь на его плечах лежала ответственность за десятки тысяч моряков на северном берегу.
Изначально в военно-морском флоте в Лянцзяне не было своих Орлов. Этот батальон добавили уже после основания флота. Черные Орлы из северного гарнизона гораздо лучше подчинялись приказам, чем их собратья на флоте. В самом сердце вражеского флота притаилось практически неуязвимое морское чудище. После нескольких внезапных атак с воздуха противник диктовал им ход сражения. Если Чан Гэн не сумеет найти слабое место для прорыва обороны противника, они и дальше будут вынуждены просто отстреливаться. Если их авангарду удастся пробить левый фланг, он сможет перебросить туда основной флот, но...
Но Чан Гэн был человеком спокойным и осторожным — на полпути он догадался, что это плохая идея. К несчастью, отступать было слишком поздно.
Маленькие юркие суда Запада неслись к ним на полной скорости, отрезая пути к отступлению.
— Ваше Высочество, что прикажете делать? Отступать?
У Чан Гэна вспотели руки. Ему вспомнились слова Гу Юня: «Тот, кто не хочет умирать на поле боя, умрет первым...»
— Куда теперь отступать? Полный вперед! — холодно произнес Чан Гэн. — Это всего лишь рой назойливых мух. Не волнуйтесь. Действуйте согласно первоначальному плану и пробейте брешь в левом фланге!
Ему хотелось превратить флот в отважных и не боящихся смерти завоевателей. Кажется, враг собирался поймать их, как черепах в кувшин [3]? Что ж, придется разбить кувшин.
Когда гонец услышал в его хриплом голосе яростную жажду убийства, у него волосы встали дыбом:
— Принято!
Когда морские драконы нападали на врага с тыла и вынуждали вступить в бой, то напоминали вращающиеся лезвия гэфэнжэня.
