Чэнь Цинсюй показалось, что караул у юрты Лан-вана не сильно отличался от обычного. Этой ночью небольшая часть охраны примкнула к заговорщикам и покинула пост. Ей легко удалось пробраться внутрь, и она приземлилась прямо за знаменами Лан-вана. Пропустив вперед горстку солдат с мечами и копьями, а она незаметно проследовала за ними к юрте Цзялая Инхо.
Мятежники, ничего не подозревая, продвигались вперед, но Чэнь Цинсюй показалось, что творится что-то неладное... Она понимала, что караул у юрты Лан-вана ночью немного сократили, но не настолько же.
Ее сердце пропустило удар. Из рукава Чэнь Цинсюй достала небольшой нож.
Тем временем мятежники ворвались в юрту Цзялая Инхо.
Тихий свист. Неожиданно в юрте Лан-вана открылись все входы. Из окон посыпался град стрел и оружейные залпы. Тем временем, личная стража Лан-вана и сотни воинов окружили беззащитных мятежников.
Примечания:
Тенгри (в кит. ???) — верховное божество неба тюркских и монгольских народов. Другое его название — «Кок Тенгри» (Небесный Бог). Монгольские племена, придерживающиеся шаманства, поклоняются небу (тэнгри), для них он является воплощением различных сил природы.
Имя тетушки Цзялая Инхо - Хунся (??) в переводе с китайского: алая заря
Глава 114 «Уничтожение»
____
____
Чэнь Цинсюй задержала дыхание и попыталась слиться с травой и деревьями. Подобно бодхисаттве Кшитигарбхе [1], она неподвижно замерла в глухом углу за юртой Лан-вана, прямо за черным знаменем из толстого войлока, и стала ждать, как будут развиваться события.
Изнутри юрта Лан-вана была разделена на части. Посередине стояло механическое кресло и испускало белый пар. Цзялай Инхо был закутан в теплую тяжелую накидку. Он сгорбился в кресле, будто умирающий, и бросил ледяной взгляд на мятежников.
— Третья тетя. — На его потрескавшихся, сухих губах играла улыбка. Он пробормотал: — Я рано потерял мать. Когда-то вы целых пять лет заботились обо мне, как о родном сыне, но теперь... Даже вы обратились против меня с оружием в руках?
Несмотря на то, что именно госпожа Хунся была зачинщицей мятежа, она оставалась немощной старухой. Ей под силу было спланировать заговор, но не пойти в бой. Поскольку ее здесь не было, Цзялай Инхо зря тратил время — он говорил сам с собой, и слова его разлетались по воздуху, оставаясь без ответа.
Лан-ван отличался жестоким нравом. Он всегда был одинок — ему не с кем было разделить ненависть, месть, счастье, радость, мечты о мировом господстве или неуемную жажду крови. Ни его родители, ни братья, ни дети, ни родные и близкие его не понимали... Он обращался со своими соплеменниками хуже, чем со свиньями и собаками, за что они и отплатили ему предательством.
У некоторых мятежников дрожали руки, и они с трудом могли удержать мечи. Ночь была тихой и спокойной. Никто точно не помнил, кто первым с грохотом выронил оружие.
— Все меня предали. Все желают мне смерти. — Цзялай Инхо насмешливо и холодно ухмыльнулся и неожиданно вскинул вверх свои похожие на куриные лапы руки и закричал: — Тогда вы все сдохните!
По его команде из юрты снова вырвался град стрел. Окруженные с двух сторон мятежники не могли уклониться и пришлось обороняться.
Так тайное убийство превратилось в кровавую битву. Это взбудоражило все восемнадцать племен. Столица Небесных Волков загудела. Везде царила полная неразбериха: одни бежали к дозорной башне, чтобы потушить пожар, другие помогали Лан-вану подавить восстание. Нашлись и смельчаки, примкнувшие к мятежникам, но большая часть варваров пребывала в растерянности.
Наследного принца вместе с темником схватили и связали их «козлом». От страха темник обмочился и с тревогой взирал на перепуганного принца. Про себя он подумал: «У Лан-вана больше нет наследников. Возможно, его он пощадит. А вот со мной явно не будет церемониться».
Отчаяние и страх в его душе сменились непоколебимой решимостью. Он с такой силой сжал зубы, что едва глаза из орбит не вылезли. Вскоре его лицо посинело, тело обмякло, и он упал навзничь... Темник покончил с собой, раскусив капсулу с ядом.
Цао Чунхуа до смерти перепугался. Он не рассчитывал, что покушение непременно увенчается успехом, но этого и не требовалось — достаточно было создать хаос, чтобы Гу Юнь воспользовался этим для атаки. Когда богомол хватает цикаду, неважно, кто из них победит, поскольку позади их поджидает чиж [2].
Цао Чунхуа не предполагал, что Чэнь Цинсюй кинется прямо в гущу событий!
Сражение между личной стражей Лан-вана и мятежниками было в самом разгаре, когда в юрту неожиданно ворвался варвар и закричал:
— Докладываю! На нас напали!
Эта фраза как брошенный камень породила сразу тысячи волн. В юрте ненадолго повисла полная тишина — слышен был лишь скрежет металла. Командир личной стражи Цзялая Инхо растолкал всех вокруг и в три шага оказался возле него:
