Термин нумизматов «убитая монета» означает монету, утратившую в процессе обращения признаки подлинности. На одном из крупнейших европейских аукционов неожиданно выставляются редкие и очень дорогие российские монеты из коллекции, которая долгие годы считалась утраченной. На коллекцию сразу же начинают претендовать и законные наследники последнего известного владельца, и могущественный олигарх, утверждающий, что он выкупил ее в свое время, и даже бывшие сотрудники советской внешней разведки. Однако новые обладатели драгоценных монет также не намерены отказываться от своих прав, и вся эта история начинает затрагивать интересы могущественных аукционных домов и европейских спецслужб…Новый роман признанного мастера остросюжетного детектива Никиты Филатова и эксперта с мировым именем Вадима Ширяева увлекательно и абсолютно достоверно приподнимает завесу, которая укрывает криминальное прошлое советской нумизматики, непростой мир современных коллекционеров и закулисную сторону деятельности западных аукционных домов.
Время от времени адвокаты собираются в стаи.
В основном, для того, чтобы справиться с крупной и жирной добычей. Но, по общему правилу, деньги на пропитание они все-таки зарабатывают в одиночку.
— Я не занимаюсь наследственными делами.
Еще в начале месяца на улицах хозяйничал густой мороз, а потом неожиданно потеплело, и повалил мокрый снег. Населению теперь целыми днями рассказывали по телевизору о бесчисленных миллионах кубических метров, вывезенных коммунальными службами за город, однако сугробов от этого меньше не становилось. Зато начался гололед, и машины перегораживали дороги бесчисленными авариями. Пешеходы падали на тротуарах, как под огнем затаившихся снайперов — и не всегда могли потом сами подняться, так что медики в травматологических пунктах валились с ног от суеты и усталости.
В общем-то, все было, как обычно. И, как обычно, в начале второй половины зимы соотечественникам хотелось куда-нибудь к теплому морю, где солнце, и пальмы, и симпатичные загорелые люди на пляже…
— Ну, там дело такое… оно не совсем… ну, точнее, не только наследственное.
Владимиру Александровичу Виноградову не так давно пошел седьмой десяток. Посетитель, который сидел сейчас перед ним в кабинете, был намного моложе, хотя и выглядел почти ровесником адвоката. Дорогой и добротный, но плохо сидящий костюм, благородная седина на висках и тяжелая антикварная трость — при случайном знакомстве этого человека вполне можно было принять за какого-нибудь театрального критика, или профессора математики. Но, по мере общения, становилась заметна в нем некоторая избыточная суетливость и убегающий от собеседника взгляд.
— Я же говорил. Можно быть очень хорошим врачом, но невозможно работать и гинекологом, и стоматологом одновременно. У меня есть прекрасные специалисты по семейному праву, есть приличный нотариус…
Владимир Александрович потянулся за телефоном.
— Вот, могу порекомендовать…
— Она только с вами желает работать, — перебил посетитель.
— С чего бы это? — Удивился адвокат.
— Она вас знает с самой лучшей стороны.
— Откуда, интересно?
— Ну, так я же ей рассказывал…
Разумеется, у сидящего напротив человека были имя, фамилия и все прочее. Владимир Александрович прекрасно это помнил, однако почти никогда за все время знакомства мысленно не называл его иначе, как Живчик. Тем более что именно под этим прозвищем сегодняшний посетитель был известен и в закрытом обществе настоящих коллекционеров, и среди спекулянтов монетами.
Живчик имел репутацию довольно крупного дельца, а нумизматы старой школы считали его классическим коллекционером «разницы» — одним из тех, кого интересует не сама монета, а только спекулятивная прибыль, которую можно заработать на ее перепродаже. Прозвище свое Живчик получил еще в ранней молодости от того, что выпрашивал у кого-нибудь из продавцов на короткое время монету или медаль под залог, узнавал цену, — и вился ужом по всему Клубу коллекционеров. Предлагал ее всем и каждому, продавал, а если получалось дороже, то возвращал деньги продавцу, оставляя разницу себе.
Живчика настоящие нумизматы не любили и не уважали, а как-то раз, говорят, даже выставили на посмешище. В разговоре с постоянными посетителями, среди которых, по обыкновению, терся и Живчик, один из них обмолвился, что срочно ищет некую монету, и что готов заплатить за нее чуть ли три обыкновенных цены. Отправившись в очередной обход, Живчик, казалось бы, совершенно случайно наткнулся на другого коллекционера, который как раз продавал именно ту монету, которая интересовала первого. Цена им запрошена несусветная, раза в полтора выше рынка, однако жадность тогда взяла верх над осторожностью Живчика. И он, поторговавшись для порядка, едва ли не впервые в жизни, все-таки выложил за монету свои кровные доллары, чтобы ее не перехватили конкуренты. Разумеется, когда он, довольный и гордый собой, принес монету потенциальному покупателю, тот посмотрел на него с удивлением, и сообщил, что буквально вот только что ему продали только такую же, но по разумной цене. Это был такой удар и по самолюбию Живчика, и по его кошельку, что его невозможно было ни забыть, ни простить…
