Когда Денес шел через контору, секретарь Ярти спрятался за деревянный сундук.
Беранир заканчивал приготовление изысканных яств. Он извлек икру из кефали, купленной у одного из лучших рыбаков Мемфиса, и в соответствии с народным рецептом промыл ее в слегка подсоленной воде, затем зажал между двумя дощечками и высушил на сквозняке. Икра обещала быть восхитительной. Еще он собирался поджарить говяжьи ребрышки и подать их с бобовым пюре; в довершение меню будут пирожки и инжир, ну и, конечно, отменное вино из Дельты. По всему дому были развешаны цветочные гирлянды.
– Я пришел первым? – спросил Пазаир.
– Помоги мне расставить блюда.
– Я встал поперек дороги Денесу, у меня на него солидное дело.
– К чему ты его приговорил?
– К большому штрафу.
– Ты нажил серьезного врага.
– Я исполнял закон.
– Будь осторожен.
Пазаир не успел ответить. Увидев Нефрет, он позабыл о Денесе, о секретаре Ярти, о конторе и делах.
На ней было бледно-голубое платье на бретельках, плечи открыты, глаза подведены зеленым. Хрупкая и сильная одновременно, она озарила собой жилище старого лекаря.
– Я опоздала.
– Наоборот, – сказал Беранир, – ты дала нам время доделать икру. Булочник только что принес свежий хлеб, мы можем садиться за стол.
Нефрет украсила волосы цветком лотоса. Зачарованный, Пазаир не мог отвести от нее глаз.
– Твой успех для меня большая радость, – признался Беранир. – Раз ты теперь лекарь, я дарю тебе талисман. Он будет охранять тебя так же, как охранял меня. Всегда носи его с собой.
– Но… как же вы?
– Демоны уже не властны над людьми моего возраста.
Он надел девушке на шею тонкую золотую цепочку с великолепной бирюзовой подвеской.
– Этот камень – из рудников богини Хатхор в западной пустыне; он помогает сберечь молодость души и радость сердца.
Нефрет поклонилась учителю, сложив руки в знак глубокого почтения.
– Я тоже хотел бы вас поздравить, – сказал Пазаир, – но не знаю как…
– Мне достаточно самой этой мысли, – заверила она, улыбаясь.
– Мне хочется тем не менее вручить вам этот скромный подарок.
Пазаир подарил ей браслет из цветного жемчуга. Нефрет сняла правую сандалию и надела браслет на щиколотку.
– Благодаря вам я буду выглядеть краше.
Эти несколько слов вселили в судью безумную надежду; впервые ему показалось, что она замечает его присутствие.
Ужин был очень душевным. Нефрет расслабилась и рассказала о тех моментах своего испытания, которые не относились к сфере тайного; Беранир уверил ее, что со времен его молодости ничего не изменилось. Пазаир машинально глотал пищу, но глазами пожирал Нефрет и упивался ее голосом. В обществе своего учителя и любимой женщины он провел счастливый вечер, сопровождавшийся, правда, мгновениями тревожных опасений: что, если Нефрет его отвергнет?
Пока судья работал, Сути гулял с ослом и собакой, предавался любовным утехам с птичницей, затевал новые, весьма многообещающие интрижки и наслаждался суетой большого города. Он деликатно старался не надоедать другу: ни разу со дня их встречи он не ночевал в его доме. Только в одном Пазаир был непреклонен. Опьяненный успехом операции «молочный поросенок», Сути изъявил желание провернуть это дело еще раз. Судья категорически воспротивился. Поскольку любовница Сути выказывала изрядную щедрость, настаивать он не стал.
В проеме двери возник павиан. Ростом почти с человека, голова, как у собаки, и клыки, как у хищника. Лапы и живот – белые, плечи и торс покрыты рыжеватым мехом. За ним – нубиец Кем.
– А вот, наконец, и вы!
– Расследование было долгим и трудным. Ярти уже ушел?
– У него дочь заболела. Что вы узнали?
– Ничего.
– То есть как ничего? Это невероятно!
Нубиец потрогал свой деревянный нос, словно хотел удостовериться, что он на месте.
– Я обращался к лучшим осведомителям. Ни малейшей зацепки относительно судьбы начальника стражи сфинкса. Все ссылаются на верховного стража, словно получили строгое предписание.
– Значит, придется повидаться с этой важной особой.
– Не советую, он не любит судей.
– Постараюсь понравиться.
