Кем поспешил выполнить приказ.
Ярти подошел, охая и стеная. Лицо его было красно, веки опухли.
– Я отдыхал после несварения желудка, – объяснил он. – Я принял зернышки тмина в молоке, но тошнота не прошла. Лекарь прописал мне настой ягод можжевельника и два дня отдыха.
– Зачем вы забросали посланиями фиванскую стражу?
– Возникло два срочных дела!
Гнев судьи утих.
– Что случилось?
– Первое неотложное дело: у нас кончился папирус. Второе: проверка содержимого амбаров, вверенных вашему попечению. По донесению технических служб, в главном хранилище недостает половины запаса пшеницы.
Ярти понизил голос.
– Назревает большой скандал.
После того как жрецы поднесли первые зерна урожая Осирису, а первый хлеб – богине жатвы, носильщики цепочкой потянулись к амбарам с корзинами, полными драгоценного жита. «Для нас настал счастливый день», – пели они. По приставным лестницам они поднимались на крышу амбаров прямоугольной или цилиндрической формы и через люки ссыпали содержимое корзин внутрь. Достать зерно можно было через дверь, открывавшуюся внизу.
Смотритель амбаров принял судью на редкость холодно.
– В соответствии с царским указом я обязан проверить запасы зерна.
– За вас уже все проверил чиновник.
– И к какому заключению он пришел?
– Он мне не сообщил. Его выводы касаются только вас.
– Приставьте лестницу к фасаду главного амбара.
– Я же, кажется, сказал: чиновник уже все проверил.
– Вы хотите воспротивиться закону?
Смотритель смягчился.
– Я думаю только о вашей безопасности, судья Пазаир. Карабкаться туда наверх опасно. Вы же не привыкли лазить по крышам.
– Значит, вам неизвестно, что половина зерна пропала.
Казалось, смотритель потрясен.
– Какой кошмар!
– Как вы это объясните?
– Жучок, очевидно.
– Разве не это должно вас волновать в первую очередь?
– Я полагаюсь на санитарную службу: это они виноваты!
– Половина запаса – это очень много.
– Ну, знаете, если заведется жучок…
– Принесите лестницу.
– В этом нет необходимости, уверяю вас. Судье не пристало заниматься такими вещами!
– Когда я поставлю печать на официальном отчете, вы будете отвечать перед законом.
Двое работников принесли большую лестницу и прислонили ее к фасаду амбара. Пазаир начал подниматься; ему было не по себе, перекладины скрипели, конструкция казалась более чем шаткой. На полпути лестница зашаталась.
– Закрепите ее! – потребовал он.
Смотритель огляделся, явно подумывая, как бы улизнуть.
Кем положил руку ему на плечо, к ноге приблизился павиан.
– Давайте послушаемся судью, – посоветовал нубиец. – Вы же не хотите, чтобы произошел несчастный случай?
Приспособили противовесы. Пазаир, успокоившись, полез дальше. Добравшись до верха, на высоте восьми метров от земли он отодвинул засов и открыл люк.
Амбар был заполнен до краев.
– Непостижимо, – воскликнул смотритель. – Проверявший чиновник вам солгал.
– А если предположить, что вы заодно?
– Меня обманули, уверяю вас!
– Что-то не верится.
Павиан зарычал и оскалил зубы.
– Он терпеть не может, когда врут, – заметил нубиец.
– Придержите зверя!
– Если свидетель его раздражает, мне с ним не справиться.
Смотритель понурился.
– Он пообещал мне хорошее вознаграждение за поддержку. Предполагалось, что потом мы ссыплем якобы недостающее зерно. Солидная готовилась махинация. Но раз преступление еще не было совершено, я смогу сохранить свою должность?
Пазаир засиделся за работой допоздна. Он подписал отставку смотрителя, привел обоснования и тщетно пытался найти по спискам проверявшего чиновника. Наверное, тот действовал под вымышленным именем. Зерно воровали нередко, но никогда еще преступление не достигало таких масштабов. Что это – отдельная кража в одном из амбаров Мемфиса или глобальный заговор? В последнем случае вполне оправдан поразивший всех указ фараона. А может, царь рассчитывает, что именно судьи помогут восстановить справедливость и вернуть страну в русло закона? Если бы каждый действовал четко и правильно, независимо оттого, насколько важна его должность, пресечь зло не составило бы труда.
В пламени светильника возникло лицо Нефрет, ее глаза, губы. В этот час она, наверное, уже спит.
Думает ли она о нем?
Пазаир в сопровождении Кема и павиана сел на скороходное судно, чтобы добраться до крупнейшей папирусной плантации Дельты, которую с соизволения фараона возделывал Бел-Тран. В илистой, заболоченной почве это драгоценное растение с косматыми цветками в форме зонтика и стеблем треугольного сечения могло достигать шестиметровой высоты и расти так тесно, что получались густые заросли. Из деревянистых корней делали мебель; из волокон и коры – циновки, корзины, сети, канаты, веревки и даже сандалии и набедренные повязки для бедноты. Что же касается пористой мякоти, которую в изобилии извлекали из-под коры стебля, она подвергалась специальной обработке, чтобы превратиться в знаменитый папирус – предмет гордости Египта.
