– Я уезжаю. По пути собирался заехать к родителям Лейлы, попрощаться с ними. Я надеялся поговорить этим утром с детективом-инспектором Маккензи. Хотел до отъезда удостовериться, что это останки Лейлы.
– Думаю, вы будете долго ждать известий от детектива, – косится на него Шона. – Я слышала, как шептались о том, чтобы поставить вас на место.
– Вполне по-дружески…
Кэлу неприятно слышать такое. Это лишено здравого смысла. Они все желают одного и того же… или должны были бы желать.
– Как бы там ни было… Мне, наверное, не следует вам это говорить… Но раз уж мы случайно встретились… – выгибает бровь Шона, – а вы облазили эти холмы и нашли ее после стольких лет…
Кэл задерживает дыхание. Он чувствует эмоции в голосе Шоны. И в который раз задумывается: что такого особенного в деле Лейлы, что так увлекло их всех?
– Вам следует знать: анализ костей показал, что у нашей жертвы была сломана нога. Это согласуется с версией о падении с лошади и ступне, застрявшей в стремени, но очевидно, что по прошествии стольких лет можно лишь строить предположения.
Образ Лейлы слился с воспоминаниями о Марго. Кэл переживает за обеих. Мысль о том, что обе перед смертью настрадались, гложет его и выводит из равновесия.
– Господи… Надеюсь, Лейла недолго мучилась. Похоже, она смогла доползти до камней, но не дальше?
Шона откашливается:
– Возможно. Но это не все, что мы обнаружили. Мы думаем, что у нее была сломана подъязычная кость.
– Что? – Кэл вроде бы знает, что это значит, но сейчас не в состоянии осмыслить эту новость достаточно быстро.
– Это бывает только при травме шеи.
– При травме шеи?
Шона пожимает плечами:
– У нас… скажем так, вышел спор о том, могло ли
Кэл останавливается, прижимает пальцы к вискам:
– И что думаете вы?
– Меня заинтересовало то, что мы нашли вместе с останками.
Кэл ждет, щурясь от солнца. Шона встречается с ним взглядом:
– Презервативы.
– Она поехала на конную прогулку, прихватив с собой презервативы?
Шона кивает.
– Так вы думаете… – недоговаривает Кэл.
– Думать – не моя работа. – Она снова смотрит на него, и Кэл видит, как играет свет в ее сине-зеленых глазах. Ему не следовало бы замечать это, да еще в такой момент. – Возможно, подъязычная кость сломалась при падении. Возможно, когда она запуталась в упряжи. Или это посмертное увечье, нанесенное диким животным. Но… это также классическое повреждение при удушении.
Кэл смотрит вдаль, ничего не видя. Пытается осознать значение слов Шоны. Мысленно возвращается к уединенному водопаду – месту, отдаленному от дома Лейлы, скрытому от любопытных глаз. Это идеальное место для свидания.
– Вам не захотелось распаковать эти сумки? – Шона изучает выражение его лица.
Кэл трет лоб, не в силах остановить поток мыслей.
– Я не могу. Хотел бы, но…
– Есть дела поважнее. – Слова Шоны звучат легко, без осуждения, но Кэлу почему-то хочется, чтобы она думала о нем лучше.
– Моя мать… Она упала. Она сейчас в больнице. А я единственный сын, поэтому…
Шона осекается:
– Простите. Что вы тогда здесь делаете? Я не смею вас задерживать.
– Все в порядке. Ее оставили в больнице, чтобы провести общее обследование. У меня есть немного времени.
Шона тихо присвистывает:
– Стареющие родители… Тяжело приходится единственному ребенку, когда до этого доходит.
Кэл не знает, что побуждает его сказать правду. Тема Марго для него – табу. Была… до этого мгновения.
– Я не всегда был единственным ребенком. – Шона наклоняет голову, ждет, когда он пояснит. Слова торопливо слетают с губ. – Моя сестра пропала, когда мне было девять лет. Нам до сих пор неизвестно, что с ней случилось.
Кэл пытается откашляться, но у него выходит лишь противный, сдавленный звук. Протянув руку, Шона гладит его по плечу:
– Я вам очень сочувствую, Кэл.
Это только слова, но в том, как Шона их произносит, есть что-то такое, что пробирает Кэла до глубины души.
На обратном пути он сожалеет, что открыл Шоне – едва знакомой ему женщине – правду, которую скрывает ото всех. По-видимому, он слишком долго носил в себе горе; тоска выплескивается из него, как жидкость из переполненного сосуда. А может быть, в этой женщине-антропологе есть нечто особенное. То, что располагает к откровению.
– Мне жаль, что я вынужден уехать. Джин и Тэм заслуживают большего… Теперь мне придется им сказать, что Лейлу убили, а я как будто самоустраняюсь.
– Они все правильно поймут.
– Знаю. Мне просто неприятно их подводить.
– Тогда вам просто надо вернуться, – говорит Шона, шагая впереди Кэла. Тропка сужается, деревья вокруг них редеют, и перед глазами вновь появляется гостевой дом. – Как бы там ни было, с вас угощение. Прямо сейчас.
Лейла вышла в смену, в которую обычно не выходила, – завтрак в будний день. Из-за этого ей пришлось пропустить утреннюю конную прогулку в тумане, окутавшем за ночь холмы. Она несет тяжелый кофейник к столу, за которым завтракают шумные сотрудники нефтяной компании, готовясь к предстоящей охоте. И в этот момент Лейла видит
