Я ответила порцией проклятий, оделась и побежала к машине. Река уже сверкала под солнцем, и лодки неподвижно замерли на приливе. Идти на работу в такой ранний час… в этом было что-то неестественное, как начало кошмара, но пресса все равно слетелась раньше. У входа уже околачивались репортеры и фотографы с камерами и сигаретами. Я прибавила шагу, заприметив Дина Саймонса. Писака-фрилансер, он жил тем, что сбывал таблоидам всякий вздор, а после дела Кроссбоунз изрядно попортил мне кровь, неделями ошиваясь у моей двери и выпрашивая интервью. После двух писем моего юриста ему пришлось уползти в тень, но он все же ухитрился мне отомстить. Саймонс сочинил статью, обильно нашпигованную сфабрикованными им же цитатами, из которой следовало, что я окончательно сломлена выпавшим на мою долю испытанием и уже никогда не вернусь на работу. Я не стала подавать в суд, но и теперь от одного лишь его вида по спине у меня побежали мурашки. Выглядел он, как обычно, на все свои пятьдесят: грузный, красномордый, с грязными волосами неопределенного цвета, в облегающей кожаной куртке, под которой скрывалось пивное брюшко. Увидев меня, он мгновенно оживился, как будто встретил давнего друга.
– Элис! Все еще жду обещанного эксклюзива. Встретимся, когда будешь возвращаться.
Я торопливо прошла мимо под треск фотоаппаратов.
Бернс смущенно улыбнулся, как будто чувствовал себя виноватым из-за того, что меня вызвали.
– Николь Морган подверглась нападению прошлым вечером, – объяснил он. – Бразертон хочет поговорить с тобой до брифинга с прессой. – Судя по мрачному выражению его лица, Морган пострадала довольно серьезно.
– Что случилось? – спросила я.
– Она была на встрече в одном банке. Он напал на нее около машины. – Мы поднимались по лестнице, и я едва поспевала за инспектором.
– Это точно наш человек?
Дон остановился и протянул мне прозрачный пакет для вещественных доказательств с мятым листком размера А4. Яркие краски напоминали картину из мозаичного оконного стекла. На этот раз ангел был другой – скачанное из интернета изображение, резко контрастировавшее с безмятежными ликами эпохи Ренессанса, сопутствовавшими предыдущим убийствам. Я удивленно взглянула на картинку.
– Он изменил подпись.
– Перьев тоже нет. Закончить не успел – его спугнула какая-то машина. От Николь толку мало – напал сзади.
Смена подписи вызывала определенные сомнения – уж не действовал ли в данном случае подражатель?
Я достала карточку-ключ и открыла дверь ближайшего кабинета. Инспектор вошел следом.
– У него был нож? – задала я новый вопрос.
Бернс неохотно вытащил из кармана несколько полароидных снимков и передал их мне. Я взглянула на первый и тут же зажмурилась. Хуже и быть не могло. А как же ее дети? Им определенно нужен психолог – принять столь ужасные перемены будет непросто. Лицо женщины выглядело так, словно работавший с ним пластический хирург совершил сразу несколько жутких ошибок. Ножевая рана увеличила на пару дюймов рот, но больше всего пострадала левая сторона лица. Ее просто рассекли надвое, причем грубо, так что рана получилась рваной. Глубокий вертикальный разрез шел от линии волос через веко и всю щеку. Кровопотеря была, вероятно, ужасной. Как и боль. Оставалось только надеяться, что врачи не пожалели морфия.
– Где ее муж? – спросила я.
– Там. Провел с ней всю ночь.
Я посмотрела через застекленное окошечко и увидела Лиама Моргана – в той же униформе, черных брюках и белой рубашке, закатанные рукава которой обнажили какие-то неясные военные татуировки. Занятый своими делами, он не заметил меня. Лицо его будто окаменело от горя, голос дрожал от напряжения. Лиам разговаривал по телефону, и я поняла, что речь идет о переводе Николь в частную клинику.
– Когда прибудет пластический хирург? – спросил он.
Я хотела сказать, что сейчас ее надо поберечь от боли. Никакой хирург не смог бы скрыть такие раны. Но быть Еленой Троянской нелегко – если кто-то не совершит чудо, места в телешоу ей уже не будет.
Дон еще рассказывал подробности случившегося, когда в сопровождении Стива Тейлора появилась Лоррейн Бразертон. Худая, она в своем сером костюме выглядела почти бесплотной, как струйка дыма, но морщины прорезались за ночь еще глубже, а хмурое лицо ясно предупреждало, что на раздачу поощрений рассчитывать не стоит. Неприязненно уставившись друг на друга через стол, мы могли показаться постороннему враждующими фракциями, так и не сумевшими достичь перемирия.
– Происшествие чуть ли не у нас на глазах, – отрывисто бросила суперинтендант, обжигая взглядом то Бернса, то Тейлора. – Кто отвечает за уличные патрули?
– Он, мэм. – Стив привалился к спинке стула.
– Что не так, Дон? – Лоррейн выпустила в Дона весь заряд своего недовольства.
– Мы закрыли Квадратную милю, выставив дополнительно тридцать сотрудников в форме, – возразил инспектор. – Еще двадцать патрулировали улицы в районе банка «Энджел». Всё как договорились.
