— Кристаллы явно давят тебе на мозг, певунья, — усмехнулся Юра и театрально повел рукой в сторону здоровенной каменной глыбы, лежавшей за спинами двух Идеалов. — Прошу любить и жаловать. Лучший воин человечества и предводитель корпуса Идеалов. Гроза Лирдагов и щит Конфедерации. Этим человеком подавилась даже тварь из искаженного пространства. Его превосходительство Ахилл!
— Это не смешно, Юра, — едва взглянув на булыжник в несколько тонн весом, ответила Настя. Жизни в этом образовании не было никакой и для этого Гекате не надо было даже использовать сканирующие матрицы. Звуки и так давали массу информации. Литой булыжник просто не мог быть Ахиллом. Если бы внутри скрывалась какая-то полость, то она узнала об этом в первые секунды. — С чего ты вообще решил, что эта глыба может быть Славой?
— Ну, во-первых, это единственная хрень, которую оставил пространственный монстр прежде чем свалить из Саашели, — ответил Гефест. — У меня сложилось впечатление, что он вообще только ради этого и заглянул в реальное пространство. Во вторых, тварь не стала нас атаковать, хотя могла сожрать всё живое в этой системе за пару часов. Ну и в-третьих…
Юра обошёл глыбу и, выглянув из-за покатого бока, поманил девушку за собой. Настя невозмутимо прошла следом и озадаченно уставилась на кусок камня, который до этого не видела. В этом месте поверхность была не такой гладкой. Множество морщин разбегалось от центра, словно он стал ядром объекта. В некоторых местах линии пересекались, образуя гротескный рисунок. Уродливый и пугающий.
— Что скажешь? — поинтересовался генерал.
— Это удивительное образование! — обойдя Настю и коснувшись рукой поверхности камня, воскликнул Асклепий. — Если добавить немного воображения, то вот эту часть можно считать остатком боевой брони. Она трансформировалась под невероятным давлением энергии. Я такого не видел, но Юрий Николаевич сказал, что на Вячеславе Васильевиче был костюм из энергии очень высокой плотности. Если принять за основу эту теорию…
— То получается, что в камне запечатан огрызок в четверть человека, — закончила за медика девушка. — При таких повреждениях крайне сложно выжить. Если у Ахилла та же насыщенность кристаллических полей, что у меня, то он должен был потерять семьдесят процентов своих возможностей. При этом выжить невозможно. А его ещё и в этот материал запечатали. Что это вообще такое?
— Структура родственна тем артефактам, которые Ахилл привез с Марса, — ответил Юра. — На девяносто процентов. Те накопители, которые мы использовали недавно, не просто разрушились. Он их сожрал.
— В смысле? — не поняла девушка. — Это же камень. Если у него есть пасть, то это что-то вроде Рудрида. Может зародыш той твари?
— Тоже думал об этом, — кивнул Гефест. — Оказалось, чтобы жрать этой штуке не нужен рот.
Юра отправил Гекате запись эксперимента и та на несколько секунд выпала из реальности. События происходили в этом же помещении. Два Идеала притащили пару кубов. Оба светились от избытка энергии. Каменная глыба никак на них не отреагировала. Юра начал медленно двигать свой куб ближе. Ситуации не менялась пока артефакт не коснулся стенки булыжника.
— Невероятно… — прошептала Геката, когда увидела мощный поток энергии, хлынувший из куба в глубины каменного яйца.
Она исчезала сразу за внешней пленкой глыбы, словно переходила невидимую границу. Что происходило внутри так и осталось загадкой. На записи были видны только внешние последствия. Миллион РЭ исчез в течение нескольких секунд, но на этом процесс не остановился.
Обычно, с последней единицей энергии накопитель просто отключался и переходил в режим ожидания. Однако, на записи было видно, как запас энергии артефакта перешёл в отрицательный диапазон и куб начал разрушаться. Он превращался в обычный песок и таял слой за слоем. Настя несколько раз просмотрела запись, чтобы убедиться. Черный песок отправился следом за потоком энергии и впитался в поверхность глыбы. Через пару минут, второй артефакт повторил судьбу первого.
— Больше экспериментировать не стали, — произнес Юра, когда понял, что Геката закончила с записью. — Этих штуковин у нас не так много, чтобы кормить ими булыжник. Теперь ищем вариант подключиться к содержимому, но глыба глотает любое излучение и не реагирует на внешние сигналы.
— Звук пробовали? — первым делом спросила Настя. — Может, как в моем случае, ему просто якорь нужен.
— Кайд больше часа надрывался, — покачал головой Гефест. — Толку ноль целых хрен десятых. Мне кажется, я скоро уже сам все эти стихи наизусть запомню.
