Кроули не нужен был выжженный мир, где кроме костей среди пепла нет ничего полезного. Конечно, это дико прибыльно в плане притока душ, но… Кроули уже далеко не Рыцарь Темного Полигона, руководствующийся лишь правилом убить сколько сможешь, пока кто-то не убьет тебя. Даже Злой, после ожесточенных дебатов признал, что если у них в подчинении будет целая планета, то можно будет устраивать куда более лютые замесы, подкрепленные мощью артиллерии, пехоты, бронетехники и космического флота.
Домен ДГЕС3щ486ещнимраг35ш7н3949па не более чем спонтанное решение, впрочем, имеющее неплохие плюсы в дальнейших многоходовых комбинациях. Когда на испытательном полигоне Стил-7 начнутся по-настоящему серьезные проблемы всем будет как-то плевать на очередной переворот в нищих странах, устроенный недавно зародившейся преступной группировкой. Кроули один и никто попросту не знает чего от него можно ждать. Часть военных сил будет оттянута на Свинцовые поля для разруливание проблем с Картошкой, остальная же скорее всего будет в состоянии повышенной готовности, мониторя все потоки новостей на предмет повторения Прорыва. В то, что на военной части посреди ада на земле нет камер Кроули не верил от слова "совсем". Но и лицом в первое время он особо светить не будет, наслаждаясь всеми благами роли серого кардинала.
Плоти, разрастающейся пятнами мясной плесени по стенам недавно улучшенной Фермы, как раз должно хватить на пару химерологических рыл, а дальше… дальше, уже как повезет.
Рев фосированного движка, колотящего поршнями об тронутую ржавчиной крышку капота, заглушает карканье воронья, срывающего разлагающуюся плоть с костей относительно свежих трупов. Угловатая машина, обшитая обрывками цепей и кусками металла, с трудом взбирается на небольшой холм, выворачивая из-под мощных колес, обмотанных все теми же цепями комья земли вперемешку с травой, подминая под на глазах гниющее днище сухой колючий кустарник. На крыльях агрегата, исцарапанных, треснувших и испещренных россыпью дырок от пуль запекшееся кровь. Ошметок печени болтается на решетке радиатора, чуть ниже которой привинчен череп. Пожелтевший человеческий череп, чьи общие анатомически-физиологические черты уже исказила порча, хозяйствующая в этих краях — заметно увеличившиеся клыки и подобие пластин чешуи налезающих друг на друга. А после отрубленной головы, в пустые глазницы которой были вставлены обвитые разноцветными проводами красные светодиоды, начинался бампер, каким-то неведомым образом мимикрирующий под остальной корпус, отчего казалось, что его изначально просто не существовало и угрожающий набор изогнутых гвоздей, фрагментов арматуры и заточенных кусков железа был кустарно и крайне ненадежно приварен к харкающей в небо дизельным выхлопом начинке автомобиля, определенно собранную методом Виктора Франкенштейна из того, что удалось извлечь из обгоревших остовов найденной тут техники, брошенной Черными.
Стервятники не улетают, как изначально было задумано природой, испугавшись громких звуков и потенциальной опасности пополнить список блюд своих сородичей. Черные зрачки хладнокровно, безжалостно наблюдают за теми, кто засел в глубинах стального монстра, медленно пожираемого коррозией, отсутствием должного техобслуживания и варварской эксплуатацией. Три человека. Три гарантированных покойника. Здесь не живут долго, счастливо. Да здесь в принципе не живут, и даже не существуют — выживают, с самого рождения варясь в бурлящем котле низменных страстей. Финал каждой жизни уже давно предрешен и вряд ли в ближайшее время найдется хоть кто-нибудь, кто посмеет попытаться изменить этот безумный фатализм, сковавший все и вся.
Расщепленная метка прицела останавливается на лице водителя, поджарого парня, бритого налысо, в данный момент чуть похабно скалящегося щербатым набором зубов на слова человека, вольготно расположившегося позади. Напряжение мышечных волокон, облепливающих фалангу пальца, чью подушечку холодит надежный металл смерти, не имеющий ничего общего с дарами земных недр. Плавное движение, вдавливающее спусковой крючок до упора в пульсирующее предвкушением кровавой расправы чрево автомата, переведенного в одиночный режим стрельбы.
Выстрел.
Заостренный костяной осколок, приобревший пугающую прочность, оставляя за собой практически неразличимый шлейф эманаций Хаоса, чуть искривляющего оптическое восприятие окружающего мироздания, отправляется на встречу чьей-то жизни.
Голову паренька мотнуло назад. Совсем молодой еще, лет двадцать не больше.
Машину повело в сторону.
Кровь забрызгала салон. Попала на руль, зажатый в уже мертвых руках, лица его подельников или родственников.
Только начинающая наслаиваться на мимические мышцы паника, растерянность и непонимание.
