Мы дважды прослушали альбом с песенкой о птичьей свадьбе и один раз – о временах года, когда наша «А8» заехала в автоматические ворота и прокатилась еще семьдесят метров по шуршащему гравию к дому. Солнце ярко светило. Дом живописно располагался на сказочно красивом участке. Однако получить это зрительное наслаждение могли лишь те немногие, кто имел сюда доступ. Участок с трех сторон был окружен непроницаемым трехметровым забором и плотно засажен по периметру вечнозелеными хвойными деревьями. С четвертой стороны раскинулось озеро. Только оттуда для взгляда посторонних немного открывался участок. С дороги попасть сюда можно было исключительно через автоматические ворота. Если проехать на машине слева от дома, то окажешься прямо у эллинга и при этом останешься незамеченным со стороны озера. Справа от эллинга на ветру покачивались заросли камыша, а рядом был устроен пятнадцатиметровый деревянный причал. Справа от причала находился небольшой песчаный пляж с площадкой для гриля. Сам дом опять-таки был достаточно хорошо закрыт кустами и живыми изгородями.
Я втайне надеялся, что Эмили в дороге уснет, чтобы я незаметно смог выпустить Драгана и провести его в дом. Но Эмили всю поездку была бодра. Когда я заглушил мотор и выключил музыку, из багажника донесся стук. Я обошел машину и собирался уже отстегнуть Эмили от детского кресла, когда она услышала стук.
– Папа, что это? – спросила она.
– Это… работа. У папы там работа в багажнике. Мне нужно ее быстренько отнести в дом.
Бывают такие моменты, когда даже дети в возрасте двух с половиной лет вдруг начинают вести себя очень мудро и по-взрослому. Это был один из таких моментов. Эмили подняла указательный пальчик и серьезно посмотрела на меня:
– Папа. Работа – это нехорошо. Прогулка – хорошо. Сначала у нас прогулка. Потом работа.
Человечек двух с половиной лет, который с поднятым вверх указательным пальцем диктует житейские мудрости сорокалетнему мужику, показался бы, вероятно, постороннему не по годам смышленым. Но если этот человечек – ваша собственная дочь, то эмоции переполняют вас. Поговорка «устами младенца глаголет истина» ничуть не передает той гордости, которую испытывают родители, обнаружив, что в их чаде, возможно, дремлет будущий далай-лама. Моя дочь только что самостоятельно сформулировала формулу островка времени.
– Сначала прогулка. Потом работа, – повторил я. Так и решились все проблемы.
При ближайшем рассмотрении постулат Эмили являлся комбинацией островка времени и так называемой философии однозадачности. Принцип островка времени предполагал, что человек не должен ничему и никому позволять мешать себе в защищенном пространстве. Принцип однозадачности гласил, что неприятные вещи нужно отрабатывать
Итак, по всем законам практики осознанности не было вообще никакой причины выпускать Драгана из багажника прямо сейчас. А что он может сделать? Полицию вызвать?
В моем справочнике по осознанности на каждой странице были советы по организации островка времени. Телефон выключен, пылесос не фигурирует в планах, и никто не поливает цветы. Нужно просто осознанно прислушиваться к себе самому и своим потребностям. И хотя там открыто не было сказано, что в момент пребывания на островке времени не следует вытаскивать мафиози из багажника, но это вытекало как нечто само собой разумеющееся из принципа однозадачности.
А моя потребность сейчас заключалась в том, чтобы после многодневной зверской работы наконец-то насладиться жизнью со своей дочерью. В течение каких-то жалких тридцати шести часов. Посидеть на причале. Погрызть орешков. Поудить рыбу. И я не должен испортить все это своим гипертрофированным чувством долга. Даже если бы мне пришлось насильно принуждать себя к этой чертовой осознанности. Но мне почему-то не пришлось.
Совсем наоборот: если бы я сейчас выпустил из багажника этого верзилу, то всему настал бы конец. Выходным с Эмили. Рыбалке, купанию, орешкам. И папочка оказался бы вруном. Хуже того: папочка превратился бы в марионетку в руках этого бандита. И конечно, Эмили рассказала бы обо всем Катарине. И настал бы конец нашим осознанно проработанным отношениям. И моему общению с Эмили.
На тот момент для меня действительно не существовало сценария, хоть как-то связанного с открытием багажника. А если багажник не открывать, то все останется как было.
Я стоял, зажав в кулаке ключи от машины и переводя взгляд с Эмили на багажник и обратно.
Внутри себя я слышал голоса Йошки Брайтнера, Катарины и Драгана.
