– Самое раннее в четверг. Твою теорию по поводу Тони я должен в спокойной обстановке обсудить с Драганом и, возможно, подготовиться к последствиям. В одночасье это сделать не получится.
Саша подошел к скамейке, где стояла металлическая корзина для мусора. Он поджег газетный лист и бросил в корзину. Задумчиво смотрел на дымящийся пепел. Казалось, что-то беспокоило его.
– Это дело с детским садом, возможно, будет небольшим утешением для Наташи, – сказал он наконец.
– Кто такая Наташа?
– Моя знакомая.
– Какое отношение она имеет к детскому саду?
– Никакого. Только к дому. Наташа вообще хотела работать в этом борделе, которого теперь не будет.
– А почему тогда ее обрадует новость о детском садике?
– Если я буду управлять этим садом, то она сможет приводить туда обоих своих детей на целый день. Как ты сам сказал, от места в детском саду прежде всего зависят родители. Не дети.
Я кивнул:
– А кто же сейчас присматривает за ее детьми?
Саша улыбнулся.
– Я. – При этом он повернулся к детской площадке: – Александр, Лара, – крикнул он. – Идите сюда, мы уходим.
Александру и Ларе не пришлось повторять дважды, они сразу пошли с Сашей. С первым наркоманом, который подсел на мой новый наркотик – места в детском саду.
Есть люди, которые общаются открыто, и есть люди, которые общаются сдержанно. Сдержанные люди воспринимают открытых людей как наглых. Вместо того чтобы напрасно расстраиваться из-за чужой наглости, лучше сгладить противоречия между стилями общения. Будьте менее сдержанны в выражении своих желаний. И если предполагаете в ком-то наглость, четко выступайте против нее. Лучший ответ на несправедливые претензии такой: «Спасибо, что ты высказал свои желания открыто. К сожалению, выполнить их невозможно».
Я еще немного погулял по парку, чтобы привести в порядок мысли. Мне нужно было поговорить с Борисом. И требовалось выяснить, что в действительности произошло на той парковке.
Кроме меня, существовали только два человека, заинтересованные в том, чтобы убить Драгана на той парковке: Борис и Тони. Борис – потому что хотел исключить Драгана из числа своих конкурентов. Тони – потому что хотел занять место Драгана. То есть впереди нас ждала либо бандитская война, либо переворот. Обе перспективы не обещали ничего хорошего для меня, свежеиспеченного цареубийцы, особенно если я не буду на сто процентов уверен, кто за этим стоит – Борис или Тони. Если я выберу не того и пойду против него, это может повлечь плачевные последствия. Если я ничего не предприму, это, возможно, даст еще более печальные результаты. Посему мой план в грубой прикидке базировался на том, чтобы просто столкнуть обоих господ друг с другом и пусть они разберутся между собой сами.
Борис когда-то был лучшим другом Драгана. Тони когда-то был протеже Драгана. А самого Драгана уже больше не было. Драганом теперь был… я. Свой собственный стресс, связанный с Драганом, я довольно осознанно устранил, но тем самым принял на себя, став Драганом, стресс Драгана. Но и с ним я скоро справлюсь.
Еще во время прогулки по парку, когда мой взгляд скользил по длинной тополиной аллее, я получил эсэмэс от Тони. Оно было таким же, как сам Тони, требовательным и наглым: «Где Драган?»
Ну кто задает такие вопросы? Либо Тони стоял за тем пятничным инцидентом. Тогда дерзость этого вопроса невозможно переоценить. Либо Тони за всем этим не стоял. Тогда невозможно переоценить глупость этого вопроса. Тем более что он отправлен в незашифрованном виде на мобильник, который прослушивался полицией. Или
Прежде чем опрометчиво отвечать в порыве эмоций на это эсэмэс что-то вроде: «Ты в своем уме?», я спокойно сел на скамейку на аллее, сделал три глубоких вдоха и достал свой справочник по осознанности. В последние недели, когда я нервничал из-за Драгана, я уже много раз читал этот отрывок, посвященный обращению с наглыми и дерзкими людьми:
