Борис взял салфетку в руки и сложил ее вдвое. Он думал.
– А что говорит Тони?
– Он хочет, чтобы Драган немедленно выступил против тебя. Он уже угрожал, что с моей дочерью может что-то случиться, если он срочно не переговорит с Драганом.
– А что думает Драган?
– Ему не нравится, когда дочери его адвоката угрожают. Мне это, вообще-то, тоже не по душе.
– Тот, кто хочет поговорить с Драганом, наверное, должен просто убить тебя. В таком случае Драган лишится своего рупора и будет вынужден объявиться.
Так я еще на это не смотрел. Дурацкая ситуация. Но пока что я был этим самым рупором. И поэтому еще разговаривал.
– Для Драгана ты в приоритете. Не Тони. Драган не хочет с тобой войны, Борис. Он хочет прежде всего добиться ясности между вами.
Борис посмотрел на меня. Было очевидно, какие выводы он сделал из моих слов: Драган жив. Драган обделался от страха. У Драгана есть внутренняя проблема.
Борис отодвинул в сторону тарелку, визуально освободив место на столе перед нами.
– Ты говорил со мной открыто, и я буду говорить с тобой открыто, господин адвокат. Игорь получил очень выгодное предложение на французские ручные гранаты. Обычно мы этим не занимаемся. В качестве военного оружия они не годятся. Но такие гранаты можно бросать в клуб конкурента, где в будущем будет продаваться наша наркота, поэтому они время от времени нужны. Игорь не видел ни товара, ни продавца. Это была их первая встреча.
– И для Игоря последняя.
Лучше бы я этого не говорил.
Борис угрожающе нахмурил лоб:
– Игорь был одним из самых важных моих людей. И пока у меня нет доказательства, что Драган не собирался втянуть в это меня.
Я поднял руки, пытаясь успокоить его:
– Борис, Драгана одурачили, как и Игоря. Мы исходим из того, что все трое, Драган, Саша и Игорь, вечером должны были отправиться на тот свет. Об этом должен был позаботиться тот тип. Но тут приехал автобус с детьми.
– Кто в ответе за эту хрень? Мне нужно имя!
Мы оба знали, о ком идет речь. О Тони. Но ситуация изменилась бы существенно, если бы я произнес его имя официально. Борис немедленно добрался бы до Тони. Но прежде чем он это сделает, мне нужно, в качестве страховки собственной жизни, убедить остальных офицеров Драгана в том, что Тони следует убрать. Для этого мне необходимы доказательства. А для доказательств необходимо время.
– Дай мне немного пространства для маневра, и я…
Борис перебил меня:
– У Драгана есть шесть дней. Потом он скажет мне четко и ясно, кого мне благодарить за мертвого офицера. Ты преподнесешь мне эту свинью на блюдечке. С яблоком во рту. Я лично вставлю ему несколько гранат куда надо. В противном случае…
Я был весь внимание.
– В противном случае я повешу несколько гранат на твою шею. Может, это тебя мотивирует.
– Шесть дней? – Я сделал вид, что мне нужно подумать. Я сделал вид, будто мне не называли этот ультимативный срок уже дважды – тридцатое апреля. – Но ведь это уже… в понедельник.
– Именно. В следующий понедельник ты передашь мне предателя. В противном случае ты труп.
Шесть дней. Непросто, но выполнимо. Я почувствовал некоторое облегчение.
– Не волнуйся, – сказал я. – Я приведу к тебе того типа. Еще что-то?
– А потом ты отведешь меня к Драгану.
Облегчения как не бывало.
– Что, прости?
– Мне нужно кое о чем переговорить с этим трусом. Чтобы подобное больше не повторялось.
– Да, но… как ты себе это представляешь? Драгана ищет полиция.
– Это твоя задача – представлять. Если до следующего понедельника я не поговорю с Драганом, ты труп.
Я уже начал спрашивать себя, не стала бы моя жизнь проще, если бы Драган прикончил меня в ту субботу. Ну ладно, у меня прибавилась еще одна проблема, которую предстояло решить до понедельника.
– Ну что, кажется, мы обсудили все дела. – Борис посмотрел на меня, сияя от радости. – Как насчет кусочка петербургского торта на десерт?
