Там и в самом деле были чудесные офисные помещения с высокими потолками, лепниной, раздвижными дверями и классным паркетом. Этот дом стал бы непревзойденным элитным борделем. Уж Драган набил руку на таких вещах. Но как бы там ни было, теперь большой палец его правой руки был у меня и я сам мог решать, что случится с этим недвижимым имуществом. А что может быть лучше собственного офиса, расположенного над дочкиным детским садом?
Я не спеша прогулялся по трем пустующим этажам и мысленно уже обставлял офис, переговорную, игровую комнату для Эмили. Я уже собирался заняться приемной с телевизором и удобными диванами, когда зазвонил телефон. Это был Петер, глава убойного отдела. Я очень надеялся, что этот звонок никак не будет связан с пальцами, а только с ручными гранатами.
– Привет, Петер, что нового?
– Я просто хотел держать тебя в курсе дела по взрыву твоего служебного автомобиля.
– У меня нет служебного автомобиля.
– Хорошо, твоего бывшего служебного автомобиля. Взрыв произошел из-за ручной гранаты.
У меня от сердца отлегло. Но я сделал вид, что удивлен. Что далось мне с трудом, так как я получил эту информацию самостоятельно еще накануне посредством нескольких разрядов тока.
– Из-за ручной гранаты? Это как?
– Примитивное, но эффективное запальное устройство. Ручную гранату прилепили изолентой к обтекателю заднего колеса. Чека была соединена проводом с ободом колеса. Малейшее движение колес вырвало бы чеку из гранаты, и тогда… бум!
– С технической точки зрения звучит просто, но с эмоциональной – сложно.
– Могу тебе сказать три вещи: во-первых, твоя граната была такой же, какую подкинули в квартиру фрау Брегенц в четверг и какая взорвалась на парковке в пятницу.
Итак, теперь даже Петер мог просчитать, что за нападением на меня стоял Тони. Но доказательств у него не было.
– Во-вторых, гранату расположили так, что она не убила бы водителя. Если бы кто-то хотел тебя убить, то нужно было крепить гранату к обтекателю переднего колеса.
– А в-третьих?
– В-третьих, я бы с удовольствием переговорил с тобой с глазу на глаз.
– Хорошо. Где?
– А ты сейчас где? Я подъеду.
– Я как раз в одном из зданий Драгана. Хердерштрассе, сорок два. Не знаю, есть ли поблизости кафе…
– Какой этаж?
– Как это – какой этаж? Я на третьем, а что?
– Буду через десять секунд.
Удивленный, я отложил мобильник в сторону и услышал приближающиеся по деревянной лестнице шаги. Через пять секунд в прикрытую дверь постучал Петер и вошел.
– Ты что тут делаешь? – спросил я изумленно.
– То же самое могу спросить и я.
– Я смотрю недвижимое имущество своего клиента. Сказал же.
– А я смотрю на жертв твоего клиента.
– Я, возможно, жертва нападения с гранатой, но все же не жертва своего клиента.
– В городе происходят и другие преступления, не связанные с гранатами.
– Вот как?
– Тяжкие телесные повреждения, вымогательство, клевета, компьютерное мошенничество…
Я считал, что донос со стороны хипстеров с цокольного этажа исключен. Они точно знали, что до выходных у них еще есть время упаковать свои вещи и сообщить родителям о передаче предприятия новым владельцам. Если это не так, то они на краю полного профессионального краха.
Я кивнул:
– Ага. И именно поэтому ты что-то вынюхиваешь именно в детском саду.
– Ну, просто ложная тревога. Жена одного из акционеров сегодня утром позвонила нам и хотела поговорить с сотрудником, который занимается Драганом Серговичем. А это я.
– И чего она хотела?
– Сказала, что вчера вечером двое людей господина Серговича угрожали ее мужу и избили его. У него сломан нос и выбит зуб. К тому же ему грозились сломать ногу и оклеветать его фирму, если он не передаст свои акции этого детского сада господину Серговичу.
Сломан нос и выбит зуб… Это был хипстер с электронной трубкой. Я не удивился, что эта рохля плакалась своей жене.
– Это довольно неприятные утверждения. Но есть ли свидетели?
– Ну вот тут-то и начинается смешное. Я просто поехал к этому человеку, который как раз освобождает свой офис в детском саду, здесь внизу. И он совершенно ничего не помнит.
– И нос у него не сломан?
– Да нет, сломан. И зуба нет. Однако он твердо уверяет, что упал с лестницы, ведущей в подвал, тут, в доме.
– И есть свидетели?
– Да. Два других акционера. Как ни странно, у обоих тоже сломаны носы.
– Тоже упали с лестницы в подвал?
– Тоже упали с лестницы в подвал.
– Тогда мне стоит переговорить со своим клиентом о состоянии лестницы в подвале.
– Хорошо. Это хорошо. Вот только еще…
– Не переживай. Мой клиент и его сотрудники не будут заявлять на эту женщину за клевету.
– И это хорошо. Хорошо.
Что-то еще тревожило Петера, было видно. Наконец он выдавил:
– Там внизу на стене я увидел фотографии детей и их родителей. Странное совпадение, среди них были Пол и Мэри.
– Кто такие Пол и Мэри?
– Дети Карла Бройера, главы строительного управления. Я регулярно играю с ним в сквош. Он всегда с большим воодушевлением рассказывает об этой «Рыбке в воде».
