Опустошение пузырька бабулиного зелья, и не просто опустошение – а строго по делу и необходимости, позволило так распиравшей меня злости выйти наружу почти без потерь у окружающих. Подумаешь, немного облысеет пара демонов, так это же не смертельно и не навсегда. Бабуля при отъезде наказала развлекаться, вот я и следую ее наставлениям. Она жизнь прожила – плохого не посоветует.
Настроение из-за отлично проведенной операции с зельем было прекрасным, пока вдруг не подумалось: а что, если оно не сработает? Мало ли, выдохлось со временем или у Керка личная невосприимчивость? Сколько случаев, когда миссия терпит неудачу из-за того, что у объекта иммунитет к тому или иному зелью. Или он постоянно принимает антидот – такое тоже бывает. И теперь я в красках представляла, как Дагойн целует Рику, а она виляет хвостом от счастья. И сколько я ни пыталась все это заместить внезапно возникающими проплешинами по всему ее телу и ужасом на физиономии неудачливого кавалера, у меня ничего не получалось.
– Перестань дергать хвостом, – сказала Мирейя. – Любой может понять, что ты нервничаешь. Из-за чего, кстати?
– Думаю, вдруг зелье подействует уже после? Или совсем не подействует?
– Ты это все равно узнаешь только завтра, – невозмутимо сказала подруга. – Так что расслабься и постарайся думать о другом.
Легко сказать – думать о другом. Совсем некстати я начинала вспоминать про объект, пока первый и единственный, и про отвлекающий поцелуй, а это не те мысли, которые должны быть у спецагента. Выполнил задание – и забыл. Только так. А думать о нужном не получалось. Но в бессмысленном дерганье хвостом прока тоже нет. Я решила заняться чем-то более полезным. Побросала ножи, поняла, что с концентрацией плохо – вместо мишени передо мной стояла Рика, которая не облезала, а обрастала и обзаводилась просто до неприличия пышной и красивой шевелюрой. Но, несмотря на это, рука не поднималась отправлять ножи в одногруппницу. Так что я оставила и это бесполезное занятие и начала делать растяжку. Мирейя присоединилась, благо ковер был большой и удобный. Как только все остальные без него обходятся?
Мерные однообразные упражнения наконец успокоили, и если в мыслях появлялись Дагойн и Рика, то все между ними происходило правильно – она лысела, он ужасался и уходил расстроенный сорвавшимися планами. Вот совсем скоро он постучит в дверь и скажет, что он неправ, а тан кастелян – еще тот враль. Вот тогда я его, несомненно, прощу. Да, и расскажу, что не смогла сказать до прихода кастеляна, и тогда можно будет закончить то, что мы не успели. Да, закончить ко всеобщей радости.
Я вздохнула, почему-то не возникало желания, чтобы такие мысли стали явью.
Но стук в дверь ничуть не насторожил – настолько я была уверена, что пришел Дагойн. Так и вышло – за дверью стоял он. Я вопросительно улыбнулась, но в ответ мне достался лишь холодный колючий взгляд.
– Что ты подлила Рике? – спросил он безо всяких предисловий.
Будущих спецагентов так просто не подловишь. Улыбаться я перестала, но и лицом, и позой выразила полное недоумение. Надеюсь, получилось убедительно.
– Я?
– Ш-ш-ш-ш? – поддержала меня Кацуми.
Еще бы, ей Рика тоже не нравится. Да и кому она может понравиться, особенно теперь, с облезлым хвостом? А хвост точно облез, иначе бы Дагойна здесь не было.
– С чего ты вообще взял, что этой Рике что-то подлили? – спросила подошедшая Мирейя. – Прежде чем обвинять, неплохо предъявлять доказательства.
– Да, давайте сейчас устроим следствие, – зло сказал Дагойн. – За это время Рика как раз успеет умереть.
Умереть? От простого зелья для облысения? Да он меня за идиотку держит! Пытается поймать на жалость, да еще к танне, которая своим поведением вызывала раздражение не только у меня. Теперь зло на него посмотрела я. Ничего, ей полезно с облезлым хвостом походить, глядишь, меньше вертеть перед чужими носами им будет.
– Не думаю, что в нашей академии так легко умереть, у нас слишком хорошие целители, – холодно ответила я. – Если не умерла сразу, непременно останется в живых.
– Она в коме, целители вывести не могут, только поддерживают. Нужны компоненты зелья, иначе она действительно умрет, понимаешь? Так как, продолжишь строить оскорбленную невинность или пойдешь со мной?
Его хвост описал в воздухе странную фигуру и резко щелкнул, ничего не касаясь. Я смотрела в его глаза и не видела там ничего для себя хорошего, только разливавшуюся злость, которая прорывалась огненными всполохами. И то, что он говорил правду, не подлежало сомнению.
