Убрать Картера полностью

Шел дождь.

Он начался еще в Юстоне и с тех пор лил не переставая. В вагоне царила скученность того рода, когда под ногтями скапливается грязь, хотя вроде сидишь и ничего не делаешь, только смотришь в мутное окно. Смотришь на грязные стены проносящихся мимо домов под нависшими серыми тучами. Сидишь не шевелясь и только смотришь.

Я был один в купе. Ботинки я скинул. Ноги задрал. «Пентхаус» был прочитан. «Стэндард» — дважды. Я обгрыз два ногтя. До Донкастера оставалось сорок минут.

Я взглянул на свои черные мохеровые носки. Потом согнул большой палец. Носок обтянул длинный ноготь. Надо бы подстричь ногти по приезде — в выходные предстоит много ходить пешком.

«Интересно, — подумал я, — успею ли я в Донкастере за пересадку купить сигареты в вокзальном буфете?»

Если буфет будет открыт в пять вечера, в четверг, в середине октября.

И все же я закурил.

Забавно, Фрэнк никогда не курил. А ведь большинство барменов курят. В промежутках между своими основными обязанностями. Хотя бы пару затяжек, чтобы показать: у меня перерыв. Фрэнк же не курил. Даже самокрутки, когда мы собирались в конце Джексон-стрит и покуривали из любопытства. Просто не хотел знать, что значит курить.

А еще он не пил виски.

Я взял фляжку, валявшуюся на журнале, отвинтил крышку и сделал глоток. Поезд сильно мотало, поэтому немного виски пролилось на рубашку. Под воротником появилось довольно большое пятно.

Однако не такое большое, как у Фрэнка — на той рубашке, в которой его нашли. Гораздо меньше.

Они сработали внаглую. Они сработали топорно.

Я завинтил крышку и бросил фляжку на диван. Из-за вершины холма на секунду показалось солнце, и луч света, прорезав серые тучи и сплошную стену дождя, высветил гравировку на фляжке: «Джеку на тридцать восемь лет, с наилучшими пожеланиями от Джеральда и Леса».

Джеральд и Лес — это ребята, на которых я работаю. За то, что я делаю для них, они неплохо мне платят. Они занимаются земельной недвижимостью. Инвестициями. Спекуляциями. В общем, вы понимаете, чем именно.

Жаль, что все это закончится. Рано или поздно Джеральд обязательно узнает про меня и Одри. И когда это случится, я предпочел бы находиться где-нибудь подальше. Работать на Штайна. Под ярким солнцем. И чтобы Одри загорала без всего. И чтобы не было дождя.

Вокзал Донкастера. Мрачное, продуваемое ветром переплетение рельсов и платформ, освещенное слабым светом неоновой вывески. Шелест дождя только подчеркивает царящую вокруг пустоту. Газетный ларек «В. X. Смит» закрыт.

Я прошел по крытому надземному переходу, чтобы перейти к платформе, где меня ждал другой поезд. В переходе никого не было, и меня преследовало эхо моих шагов. В соответствии с указателем я повернул налево, к четвертой платформе, и спустился вниз. Тепловоз громко пыхтел, готовясь отправиться в путь. Я поднялся в вагон, захлопнул за собой дверь и сел на трехместную скамью. Положив свой багаж на соседнее сиденье, я встал, снял зеленую замшевую куртку и бросил ее на сумку.

Я огляделся по сторонам. В вагоне было не больше дюжины пассажиров, все сидели спиной ко мне. Я вытянул шею и заглянул в кабину кондуктора. Кондуктор читал газету. Я вытащил фляжку и быстро глотнул виски, потом сунул ее в сумку и полез в карман за сигаретами. Черт, я же выкурил последнюю.

Сначала есть только чернота. Покачивание вагона, отражение в залитом дождем стекле и чернота. Но если постараться заглянуть за отражение, можно увидеть зарево, поднимающееся над горизонтом.

Оно очень слабое, и в первую минуту кажется, что вдали что-то горит — скирда, бензиновая цистерна или что-то еще. Но потом замечаешь подсвеченные заревом облака и понимаешь, что это нечто большее, чем пожар. А еще чуть позже, когда поезд проносится через просеку и поворачивает к городу, из темноты возникает небольшой круг яркого света, и становится ясно, где источник зарева: это несколько сталелитейных заводов, построенных вдоль полукруглой ложбины. Трубы цехов тянутся вверх, плавильные цеха пульсируют красным, доменные печи взрываются белым огнем, а очертания завода кажутся черными на фоне этого зарева. При виде всей этой картины на память приходит диснеевский вариант создания мира. Даже когда поезд едет мимо неприглядных окраин, задов бензоколонок и ярко освещенных улиц, внимание все равно притягивает яркое зарево над заводами.

Я предъявил билет и через турникет вышел к вокзальной стоянке. Некоторые из моих попутчиков направились к своим машинам, остальные остались ждать автобус. Капли дождя лениво падали на блестящий мокрый асфальт. Я огляделся по сторонам в поисках такси. Ни одной машины. Возле билетной кассы я увидел телефонную будку. Зайдя в нее, я нашел в справочнике раздел «Такси» и набрал номер одной из фирм. Мне сказали, что машина будет через пять минут. Я повесил трубку и понял, что предпочту мокнуть на дожде, чем ждать такси в будке, провонявшей дымом.