– Вот именно. – Он сердито ткнул сигаретой в пепельницу. На его скулах горели пятна. – Я тоже не знаю. Знаете, что я думаю? – Он пронзительно посмотрел ей в глаза. – Никакого Страшилы не существует. Это выдумка, чтобы пугать детей. Когда ребенок уходит в лес и не возвращается домой, то предполагается, что его взял Страшила. Ну, а как насчет тех, которые просто теряются? Или тех, которые сбегают из дома? Вы ведь знаете, что дома там наверху далеко не особняки. Я готов биться об заклад, что многие дети бегут оттуда в город.
– В возрасте шести лет? – язвительно спросила она.
Кемп сложил руки на усеянном чернильными пятнами столе. Сегодня он выглядит более усталым, подумала Рейвен, чем во все предыдущие встречи с ним.
– Я пару раз ездил на Бриатоп, – сказал он ей, понизив голос. – Оба раза один. Знаете, какой он
– Город? Какой город?
– Ну, сейчас это всего лишь руины. Но много лет назад там
– Храбрый у вас помощник. Он, что, боится одного старика?
– Дьявол! Нет. Послушайте, вы ведь не собираетесь напечатать это в вашей газете, не так ли? Думаю, я ясно дал понять, что говорю не для печати.
– Ясно, – согласилась она. Если бы Рейвен не нуждалась время от времени в конфиденциальной информации, то давно бы уже могла выжить его из этого офиса.
– В этом проклятом месте живут привидения, – сказал Кемп. Он быстро и криво улыбнулся, давая понять, что в действительности он в это не верит. – По крайней мере, так говорит Клинт Перри. Я был там один раз, и этого раза мне достаточно. Некоторые из старых каменных стен все еще стоят, но они черны как сажа, и я клянусь Богом, что там видны очертания людей, сгоревших прямо у стен. Теперь можете смеяться, если хотите.
Рейвен решила было сухо улыбнуться, но выражение глаз Кемпа остановило ее. Она увидела, что шериф совершенно серьезен.
– Люди в стенах, гм?
– Нет. Я этого не говорил. Я сказал
– Что там произошло?
Он пожал плечами.
– Будь я проклят, если знаю. Но я слышал всякого рода истории о горе Бриатоп. Будто бы в одну летнюю ночь упала комета и подожгла всю гору. Вы, конечно, слышали о черной пантере, которая будто бы бродит там. Этот ублюдок с каждым годом становится все больше. Затем существуют истории про ведьм. Разные дураки…
– Про ведьм? – перебила Рейвен. – Я этого не слышала.
– Да, говорят, Бриатоп раньше просто кишел ими. Гил Партайн из Рейнбоу, говорит, что его покойная бабушка частенько рассказывала о них. Говорила, что сам Господь Бог пытался разрушить Бриатоп. Думаю, у него ничего не вышло, так как гора все еще стоит.
Рейвен посмотрела на свои часы и увидела, что опаздывает на встречу с Риксом Эшером. Этот визит к шерифу Кемпу был абсолютно непродуктивен. Она повесила сумочку на плечо и встала, чтобы уйти.
– Я буду держать вас в курсе дела, – сказал Кемп, приподнимая со стула грузное тело. – Я рассказал вам эти истории, чтобы убедить вас не верить всему, что слышите. Страшилы не существует. Кто-нибудь обязательно найдет тело Тарпа на дне ущелья или схваченным колючками, из которых он не смог выбраться.
– Тогда нам останется лишь найти останки остальных двухсот девяноста девяти детей, не так ли? – И прежде, чем шериф успел ответить, она покинула офис.
За двадцать минут Рейвен преодолела расстояние от Тэйлорвилля до Фокстона и в начале четвертого вошла в кафе «Широкий лист». Там было почти пусто, если не считать скучающей официантки с высокой прической и коренастого бородатого мужчины в спецовке, сидевшего за стойкой с пончиком и чашечкой кофе. Рикс Эшер ждал ее за тем же столиком, где они сидели вчера.
– Прошу прощения за опоздание, – сказала она, усаживаясь рядом. – Я была в Тэйлорвилле.
– Ничего страшного. Я только вошел. – Он опять припарковал свой красный «Тандеберд» за углом, где его не было видно. После ленча он укрылся в своей комнате, чтобы просмотреть кое-что из материала, взятого им из библиотеки прошлой ночью. Старые бухгалтерские книги, исписанные каракулями и цифрами, были в основном неудобочитаемы. Куда более интересными казались были письма. Большинство из них было от президентов банков, сталелитейных компаний, от поставщиков пороха, и имело отношение к бизнесу Эрика. Однако несколько писем было от женщин. Два из них, все еще сохранившие слабый аромат лаванды, были определенно развратными и описывали сеансы грубого секса с поркой. В два тридцать Рикс улизнул из Гейтхауза.
