Тут Макс впервые взглянул на меня оценивающе. Внимательно осмотрел мое лицо, прошелся взглядом по ногам, но очень быстро вернулся к синяку. Подошел, аккуратно взял меня за подбородок, повернул лицо к свету и осторожно, подушечками пальцев, коснулся синяка. Я дернулась и зашипела.
– Отлично, – невесть чему обрадовался он. – Звони! Реви в трубку, всхлипывай и жалуйся, что я допился до белочки и поднял на тебя руку. Уверен, Алибек не устоит и решит побыть героем.
Куда я дела визитку? Не в кошельке, не в визитнице. Неужто потеряла? Я догадалась материализовать балахон, надеясь найти хотя бы там, и сунула руку в карман.
Едва извлекла картонку, в меня тут же кинули телефоном.
– Звони!
Макс чуть ли не подпрыгивал от любопытства. Странно он как-то за своего зомби волнуется. К слову о зомби, мне начинало казаться, что мы вообще занимаемся совершенно не тем. Надо искать Джереми! А я что делаю?
Трубку взяли после пятого гудка.
– Алибек? Это Джули, – делая прерывистые вздохи и заставляя голос дрожать, начала ломать комедию я. – Мой парень хотел вас избить.
– Я помню, – сухим тоном отрубил Алибек, явно вспомнивший Макса.
– Так вот, он нашел, к кому приложить кулаки.
– Он избил вас?
– Ну не то чтобы избил… – Один фингал за избиение не сойдет. – Так. Размялся.
– Вы дома? Он там?
Я бросила взгляд на Макса, который кривлялся, словно старался назло меня рассмешить.
– Да. Спит.
– Давайте встретимся и все обсудим. Жду вас в кафе, – врач назвал адрес, – через час.
Я подорвалась с места, набирая номер такси.
– Стой! – Макс догнал меня у порога и натер мне нос до красноты.
– Это словно ты ревела, – пояснил он. – И глаза почеши!
– Глаз я и вчера почесала, – пробурчала я.
Когда я вошла в тихую и уютную кафешку с развешанными повсюду фотографиями котов, врач уже сидел за дальним столиком в компании чашки чая. Увидев меня, он подскочил и проводил к своему столику.
Усадил, поинтересовался, что я буду, и сделал заказ, присовокупив к нему бутылку коньяка.
Дождавшись, пока я опустошу чашку кофе наполовину, Алибек налил мне до края мерзко пахнущей спиртозной жидкости, зря не получившей гордое имя тройного одеколона, и велел пить.
– Что произошло?
Я скорбно вздохнула, не к месту вспомнив реальную историю получения синяка.
– Я пришла домой, там был жуткий кавардак, а Макс смотрел какую-то ерунду на компьютере. Три пустые бутылки пива под столом я не заметила и сделала ему замечание. Он разозлился. Кричал.
И тут Остапа понесло. Решив хоть морально отомстить этому гаду с задатками некроманта, я принялась вдохновенно врать.
– Он сказал, что это я должна поддерживать порядок, а не он, что я плохая хозяйка и в холодильнике шаром покати. Потом он начал хватать мои вещи и кидать их об стену. А потом он… он подошел и ударил меня.
Врач накрыл мои руки своими. Отдернуть не получилось.
– Вы говорите как типичная забитая жертва. Хотите и дальше терпеть подобное обращение?
Хм… прозвучало точь-в-точь как в рекламе пылесоса.
– Он и дальше будет о вас ноги вытирать, если вы не дадите отпор. Это, – кивок на мое лицо, – в первый раз? Дальше будет хуже.
Пылесос не куплю.
– А может, он изменится? – Аж жалко Макса стало. Не такая уж он и сволочь.
– Изменится, – подтвердил Алибек, – станет наглее и развязнее. Вы пейте, вам надо успокоиться.
И я пила. Кофе с коньяком уже стал коньяком с кофе, а собеседник бдительно следил, чтобы уровень жидкости в моей чашке не сильно уменьшался, подливая то кофе, то коньяк. Если б не была смертью, точно бы сдохла.
– Что вас держит около этого существа? – задал в лоб вопрос Алибек.
Я и выпалила то, что в этот самый лоб пришло вперед:
– Я его люблю…
– То есть вы ради мифического чувства, возможно, даже не взаимного, терпите побои?
Я только открыла рот, чтобы ответить, но потом подумала и, промолчав, опустила глаза. Алибеку собеседник явно не был нужен, в отличие от свободных ушей и редких «ага» и «угу». Тем лучше, задача упростилась.
Еще минут десять врач доказывал, какая я дура. И самооценка у меня низкая, и ничего я в жизни не добилась, характер – и тот отсутствует. Короче, опустил по полной программе. Даже взгрустнулось. А потом вдруг стало интереснее. Алибек перешел к следующей части своего выступления, кардинально сменив тему разговора. Теперь он доказывал, как хороша будет моя жизнь, если я буду слушаться его. На краткий миг мне даже показалось, что он говорит умные вещи, но тут я взглянула на полупустую бутылку и поняла, что речи Алибека нравятся не мне, а коньяку.
Тут в трепе врача проскользнуло слово «бессмертие», и я встрепенулась:
– Почему подобные твари, как ваш парень, живут до глубокой старости? А, например, хирург, спасающий сотни людей, умирает на сороковом году жизни? Сколько музыки, картин не было создано из-за преждевременной кончины гениев? А пьяницы, наркоманы и всякого рода сброд живут и здравствуют?
– Это зависит не от нас, – рискнула я подать голос и икнула.
– Вот именно! – обрадовался Алибек неизвестно чему. – Представь. Ничего, что я на «ты»? Общество без смерти.
