— Иркрин… — тихо расплакалась она.
— Ну теперь-то что не так?
— Я наговорила тебе всякого. Извини.
— С чего ты вообще вдруг начала это? — нахмурился он.
— Просто я уже выросла, а ты совершенно не проявляешь ко мне интереса.
— Я думал, у вас Карном все серьезно. Я болен и уже не так молод, решил уступить дорогу более достойному кандидату.
— Я его спросила, в каких мы отношениях, и он сказал, что мы пока друзья.
—
— Да как все сложно! И что мне делать?
— Что хочешь, то и делай.
— Я хочу быть с тобой, Иркрин. Помогать тебе с работой и домом. Спать с тобой. Вырастить с тобой плоды нашей любви, — на духу выложила Ни, улыбнувшись и мечтательно прижав руки к груди.
— Ого! — опешил тот, отводя глаза. В ушах запоздало отозвался полузабытый слащавый голос: «Хороший мальчик…»
— Я уже взрослая же, что такого! — нахмурилась она и смущенно опустила глаза.
— Подожди. Не торопись. Давай постепенно. Я… должен рассказать тебе некоторые вещи, но пока не готов, — признался тот, поспешно отгоняя совершенно невовремя пришедшие воспоминания. Он не будет таким! Ни уже взрослая. У них все искренне, и он не будет торопиться!
Ни проворно подобралась ближе, забралась на колени и вопросительно заглянула в глаза. Критир тихо рассмеялся, приобнимая ее:
— Сколько еще ты из меня веревки вить будешь?
— Очень надеюсь, что дольше, чем сказал Карн.
— И сколько он мне дал?
— Полсотни.
— Так мало! Я рассчитывал еще хотя бы на сотню…
— Давай сойдемся на пятистах.
— Сколько уж получится, — со вздохом отвел глаза Критир.
— Тогда обещай, что приложишь все усилия, чтобы пробыть со мной как можно дольше! — Ни прижала его к себе крепче.
— Обещаю, — Критир прикрыл глаза и нежно поцеловал ее по-настоящему.
Она неумело ответила, повторяя за ним. Такие пьянящие губы! Слаще питательного плода! Двое сливались все с большей страстью, пока, наконец, не оторвались друг от друга, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось. Тело полыхало изнутри. Губы и язык горели. Ни тихо рассмеялась и уткнулась ему в шею носом.
— Обманщик!
— Мне почти стыдно, — он погладил ее по спине, неловко посмеиваясь, разрываемый на части трепетными чувствами, давно сдерживаемыми желаниями и мерзко шепчущим в голове страстным голосом: «Очень хороший мальчик… Вот так…»
Они просидели молча довольно долго, обнимаясь и слушая дыхание друг друга. Когда все сказано, все вдруг стало так просто. Ничего больше и не нужно. Он любит ее, а она — его.
— Ни, ноги затекли, — наконец, смущенно признался Критир.
— Ты меня такой крупной и рисуешь, между прочим. Терпи.
— Это не от веса, а потому что мы неподвижно сидим уже очень много времени.
— Ну ладно. Могу размять немножко, чтобы кровь быстрее разошлась.
— Хорошо. Позволишь мне вернуться к работе?
— Я могу чем-то помочь? — Ни слезла и принялась растирать его худые ноги сквозь штаны.
— Да, я на днях доработал некоторые схемы стабилизации. Попробуй изучить для начала их построение, — поморщился Критир, шевеля пальцами ног.
— Тогда как только завершу взятое задание.
— Деловая какая! Кому-то вообще сдались эти пыльные книжки? — рассмеялся он.
— Я уже взялась за работу. Ее нужно закончить.
— Ну что ж, вперед, — он похлопал ее по плечу и поднялся, переминаясь с ноги на ногу: до сих пор покалывало.
— Успехов, Учитель.
— И тебе, — улыбнулся он, чмокнул в жасминовую макушку и вышел.
Ни с удвоенным усердием вернулась к работе. Сердце пело. Иркрин! Наконец-то сказала все. И он тоже. Любит ее все-таки, вот ведь чудик: как мог надумать такого себе и сидеть молчать! Ах, как же хорошо! И настоящий поцелуй просто потрясающий. Аж внутри все разгорается от волнения, едва вспомнит! Как же хочется повторить! Да и работа ассистентом несравнимо интереснее пыльных книг! Вот только Карн… Будет ли он с ней по-прежнему дружить? Ничего, объяснятся как-нибудь. Они же друзья, верно?
Конец.
