- Я ездил с ростовским цирком, когда был молодой, - там в труппе был слепой жонглер и однорукий акробат.
- Совсем слепой?
- Не совсем; что-то он видел, конечно. Носил сильные очки, но даже в очках видел плохо. На сцене он очки снимал: нельзя, чтобы артист вызывал жалость. И кидал предметы он на ощупь: чувствовал, когда пора их ловить и ловил.
- Наверное, так можно натренироваться, - сказал мальчик, подумав.
- А ты попробуй. Конечно, можно. Он кидал сразу восемь предметов - на один больше, чем принято было в мире. В Германии знаменитый жонглер кидал одновременно семь колец, про него сняли фильм, он приезжал выступать в Москву, и билетов было не достать. Но мало кто знал про слепого жонглера из Ростовского цирка.
- А что он кидал, кольца?
- Он кидал горящие факелы и говорил, что чувствует жар за полсекунды до того, как ловит.
- Расскажите про акробата.
- Его поднимали на шесте, и он делал наверху стойку «крокодил». Это трудная стойка: упираешься одной рукой и держишь тело горизонтально, параллельно полу. Он выполнял эту стойку, упираясь левой рукой в шест. Партнер удерживал этот шест, тоже работка не из легких, но тому, наверху, было потяжелее. Правой руки у него не было - потерял на фронте. На манеже он носил протез, и потом, когда артист в сценическом костюме, то под блестками ничего не разглядишь. Знаешь, как ему хлопали? За сценой он протез снимал, и на улицу выхолил маленький человек с пустым рукавом - никто не знал, что это тот самый силач из цирка.
- А что с ними стало потом?
- Жонглера сбила машина, он не увидел красный свет. Акробата зарезали в драке, он влез в плохую драку.
- Но ведь он такой сильный был. Даже с одной рукой.
- Одной левой? Он и сам так подумал. Его держали за левую руку, когда били ножом. А правой руки у него не было.
- Вы это видели? Вы там были?
- Нет, меня там не было, - сказал Струев, - к тому же мне было четырнадцать лет. Почти, как тебе сейчас. Я бы мало что сумел. Там был его партнер по сцене да еще трое ростовских ребят с ножами.
- А что же его партнер? Почему не помог? Что с ним случилось? - спросил мальчик, волнуясь.
- Получил десять лет. Столько давали за убийство без отягчающих.
- Он что, их убил? Убил, да? Что, всех троих?
- Ну у него-то обе руки были на месте. И пользоваться руками он тоже умел. Вообще-то он не был бодливой коровой, - оскалился Струев, - но это как раз тот случай, когда рога у коровы имелись.
- Как же он справился с тремя сразу? - сказал мальчик. - Это очень трудно.
- Не труднее, думаю, чем вслепую кидать восемь факелов или с одной рукой работать трюк под куполом.
- Или делать картины, не умея рисовать, - сказал мальчик, помолчав.
- Верно, - ответил Струев.
Мальчик молчал, идя рядом со Струевым. Через некоторое время он спросил:
- Значит, вы думаете, что умение рисовать и умение драться - вещи схожие?
- Я не умею драться, - ответил ему Струев, - и рисовать я тоже не умею. Я тебе уже говорил. И ничего тебе про умения не скажу. Но искусство и драка - это вещи похожие. Умение дает им форму, но делаются они не с помощью умения.
- А чем?
- Чем-то таким внутри.
- Душой?
- Нет, не душой, но чем-то таким, что рядом с душой. У тебя где душа?
- Вот тут, - и мальчик показал на место на груди рядом с яремной ямкой, - вот тут болит, когда плохо или стыдно.
- Правильно. И то место где-то рядом, но это не душа.
- И как с этим местом быть? Я же не знаю, есть оно у меня или нет.
- Оно у всех есть, просто его никто не тренирует.
- Научите.
- Я тебя научу, - сказал Струев, - смотри, надо втянуть в себя воздух, вот так, - и он с силой втянул в себя воздух, оскалив кривые желтые зубы, - и внутри тебя соберется победная сила. Ты почувствуешь. Как раз там, вот в этом месте.
- Рядом с душой?
- Рядом с душой. И тогда ты сможешь все, что захочешь.
- Вы несерьезно со мной говорите.
- Еще как серьезно. Попробуй.
Мальчик открыл рот и втянул в себя холодный воздух, но ничего не произошло.
- Ты еще раз попробуй, только смотри не простудись.
- Сейчас. А то голова закружилась. Я отдохну, и опять.
И опять мальчик втянул в себя воздух, и снова ничего не почувствовал, кроме головокружения.
- Понимаешь, надо втягивать воздух так, как будто это твой последний вдох, а потом не будет. Как будто тебе нечем дышать и остался последний глоток воздуха. И еще так, как будто тебе надо собрать последние силы. Ну представь, что ты дерешься или бежишь, и устал, и сил больше нет. А бежать надо. Представил?
- Представил.
- Ну теперь вдохни.
И мальчик втянул воздух, и у него заломило грудь.
- Я, кажется, чувствую. А вы правда думаете, что это помогает?
- Точно.
- Место рядом с душой?
- Да.
- А сама душа?
- Понятия не имею.
Что-то я заболтался с ним, подумал Струев.
