Кузин, когда ему казалось, что его не ценят сообразно достоинствам, бурел лицом, выпячивал живот и начинал ходить боком. Вот и вчера он уткнул подбородок в грудь, скомкал бороду, выставил живот и пошел правым плечом вперед. Ожидались люди далеко не случайные, и принять их хотелось сообразно. Допустим, лифт перекрасить мы не можем, отремонтировать парадное тоже не в состоянии, но мало этой, не от нас зависящей, мерзости, - горячился Борис Кириллович, - вот, извольте, выясняется, что в передней лампочка не горит, в ванной горячий кран сломался, обои отклеились. Ремонт надо делать, давно пора, но денег, проклятых денег нет. Это разве гонорары? Знаешь ли ты, как платят в «Таймсе»? А в «Монде»? Кузин весь день ходил боком, говорил отрывисто, и домашние сторонились его, выжидали, пока гнев остынет. Гостей встречать Кузин не вышел, и Ирина, жена его, извинилась перед гостями, сославшись на головную боль главы семейства.
- Это он от волнения, Кузин много волнуется, - объяснила Ирина, принимая пальто у профессора Клауке, - Кузин, он всегда на нервах. Он живет напряженно, работает на восьми работах, устает. Тем более что Кузина травят славянофилы.
- Травят? - ахнул Клауке, плохо знакомый с этим словом. - Отpавить хотят?
- Именно. - Борис Кузин появился в прихожей.
- Но это же преступление!
- Им не привыкать! Травят, славянофилы травят, - подтвердил Борис Кузин, оживляясь, - живешь практически в атмосфере постоянного доносительства, кляузничества, наушничества, но правды ради скажу, и мы им тут крепко врезали. Читали последний «Европейский вестник»? Хлесткая получилась статья. Бескомпромиссная.
Собеседник признался, что не успел познакомиться с выпуском.
- Напрасно не следите за полемикой. Это ведь живая история России, которая пишется сегодня. Идет бой, и скажу вам, Питер, откровенно, бой идет беспощадный. Я наотмашь вдарил. Выговорил все - до буквы. Как «Современник» выразился, - сказал Борис с мрачной радостью, - еще никто так уничижительно не говорил о России. Х-хе, - он усмехнулся той самой горькой усмешкой, которую тщетно копировал Гриша Гузкин в своих путешествиях, - они ответили сразу. Таких помоев вылили, только держись. Да, они считают меня врагом почище Чаадаева. И могу сказать прямо, не напрасно считают.
- Славянофилы ненавидят Кузина, - сказала жена Ирина, которая всегда величала Бориса Кирилловича по фамилии, - вы, конечно, читали безобразную заметку в «Новом мире»?
И опять Клауке с сожалением признался, что не читал.
- Не читали? Симптоматичная статейка. Враг номер один - так они меня теперь называют.
- Что вы говорите?
- Погромная, откровенно погромная публикация.
- Быть не может!
- А то, что в прошлом году опубликовали в «Завтра»?
- Тоже не читал.
- Грязная, безобразная стряпня.
- В сущности - это донос, - сказал Борис Кузин с удовольствием. Он перестал думать о жилищных условиях и, рассуждая о славянофилах и гонениях, вернул себе хорошее расположение духа. - Обыкновенный донос, в жанре тридцатых годов.
- Остается радоваться, что сейчас не тридцатые годы, - вежливо сказал Клауке.
- О, они легко могут вернуться, - воскликнула Ирина, - славянофилы хотели бы сгноить Кузина в лагерях! Представьте, герр профессор, в каких условиях он работает.
Клауке только руками развел. Условия, точно, были вопиющие.
- Борис никогда про это сам не говорит, но, согласитесь, условия невыносимые.
- Ах, оставь, Ира, я давно уже привык.
- Кабинет, библиотека, гостиная - все в одной комнате. Рукописи, архивы - все хранится как попало.
- Чудовищно.
- Нет сил заниматься бытом, - Кузин махнул рукой, - разумеется, можно ходить по министерствам, требовать квартиру. Ах, большинство так именно и поступает! Славянофил Ломтиков, например. Читали такого? Откровенный фашист, между прочим. Оголтелый евразиец. Так вот, он с удовольствием ходит по инстанциям, просит, клянчит, выторговывает себе жилищные условия.
- Как и сама Евразия, - остроумно заметила Ирина Кузина, - та тоже постоянно выторговывает себе жизненное пространство.
- Типично для фашиста - забота о Lebensraum, - сказал Клауке, - в Германии те семьи, что поддерживали фюрера, до сих пор живут неплохо, жизненного пространства хватает.
- Если бы ты потратил немного времени, - сказала Ирина Борису Кирилловичу, - если бы Кузин мог пожертвовать своими занятиями, - сказала она Клауке.
- Отнесемся ответственно к времени: каждая минута на счету. Этот шанс Россия упустить не должна. Может быть, он последний. Поезд европейской цивилизации уйдет без нас - и платочком даже не махнут.
