- В цивилизованном обществе, - добавил Ефим Шухман, - правящий класс должен формироваться из семей, чья история - есть история страны. Если хотите знать мое личное мнение, я счастлив, что живу в стране, которой управляют потомки крестоносцев. Собственно говоря, судьба рода Портебалей совпадает с судьбой Франции - неудивительно, что барон чувствует ответственность за Францию. Такой человек, полагаю, не украдет кредит Мирового валютного фонда. А? Как, по-вашему? - присутствующие подумали и подтвердили, что Алан де Портебаль нипочем бы не спер кредит МВФ; впрочем, поскольку сам Портебаль на совещании не присутствовал, его мнение узнать не пришлось. - Я даже думаю, что де Портебаль из своих средств охотно приплатит, лишь бы Франция жила достойно. А Советская власть нагнала в историю дворовой челяди - а челяди все равно, что со страной будет. Кто такой Брежнев? Дяденька с густыми бровями - вот и вся информация. Кто такой Путин? Аноним. Пытаются придумать ему биографию - три книжки написали, а биографии не получили. И у страны с таким лидером биографии не будет.
- Я придаю большое значение роду, - сказал Власов. - Разве я не говорил вам? Наш род восходит к Гедиминовичам.
- Дворяне, - заметил Бердяефф между прочим, - в эмиграции получили особое написание фамилий. На конце пишется двойное «ф», n'est pas?
- Выходит, ты - дворянин, а я - нет? - спросил Власов, и в голосе его звякнул металл, - какой из тебя дворянин? Дворянин должен сражаться!
Жиль Бердяефф на всякий случай отодвинулся от Кристиана Власова и сказал осторожно:
- Дворянин с кем попало драться не станет.
- Мой дед с комиссарами дрался! - сказал Власов, - а твой в советское посольство на поклон ходил!
- По-моему, - сказал Эжен Махно, - породистый или беспородный один черт. Как залезет наверх - превратится в скотину: иначе быть не может.
- Предпочитаю, чтобы обществом командовали рыцари, - заявил Гузкин, - нежели гэбэшники.
- Есть разница? - спросил Эжен Махно.
- Минуточку, - сказал Ефим Шухман, - одну минуточку! - Как боялись этой реплики оппоненты Шухмана в телевизионных дискуссиях! Если Ефим Шухман морщил лоб и говорил «минуточку!», то оппонент понимал, что грядет буря - Шухман, точно коршун, нападет на любую ущербную концепцию, минуточку! Значит, институт рыцарства (то, чем славна европейская цивилизация) можно приравнять к институту на Лубянке? Неужели рыцарей можно сравнить с беспородными тюремщиками?
- Рыцари, - сказал Эжен Махно, - и есть офицеры госбезопасности.
- Осторожно, - сказал Ефим Шухман, - это путь культурных спекуляций!
- Нет, в самом деле, я читал, что дворянами в России делали опричников. Опричнина - это госбезопасность, правда? А разве в Европе было по-другому? Монфор - он офицер госбезопасности, вот и все. Я, признаться, думал, что гэбэшники правят миром давно.
- Давно?
- С самого начала - разве не так?
Вне зависимости от того, прав был Махно или Шухман, но находиться в особняке Портебалей, где каждый угол дышал вековой культурой, было приятно. Гриша с Барбарой проводили долгие часы на улице Греннель. Посетители высоких комнат обыкновенно усаживались у камина на низкие неудобные стульчики и в ожидании угощения предавались философическим беседам.
