Что же, по-вашему, значит этот рассказ, спросил Пайпс-Чимни. И Шухман сказал ему заготовленную заранее фразу: Полагаю, цивилизация англо-саксов (высшее достижение человечества, об этом и пишет Борхес) должна взять на себя сегодня ответственность за мир, который немцы и русские привели в беспорядок. В этом я вижу задачу демократии и свободы. Ваши книги, сказал Шухман, не просто объяснили русским (а я прожил в этой стране несколько лет и знаю, как тамошнему населению трудно что-либо втолковать), в чем их задача, ваши книги дали им надежду участвовать в историческом процессе. Разумно, сказал Чарльз Пайпс-Чимни, весьма разумно. Зайдите как-нибудь ко мне в офис. Где вы живете? В Париже, к сожалению, в Париже. Что ж, и то хорошо уже, что не в Германии. Да, остается радоваться, что не в Германии. Тем более не в России. Впрочем, сказал Пайпс-Чимни, мир сейчас решает глобальные вопросы. Париж, Лондон, Нью-Йорк - мы все заняты одним делом. I am proud to be involved in the mutual deal of democratic reforms, сказал Шухман, и Чарльз Пайпс-Чимни счел возможным ободрить Ефима Шухмана улыбкой. В конце концов, приподнять левый край губы для того, чтобы этот суетливый горбоносый человечек был счастлив - не слишком обременительно. Чарльз Пайпс-Чимни приподнял край губы, поглядел водянистыми глазами сквозь Шухмана и отхлебнул портвейн. Он думал уже о другом. Вечером его звали в галерею Анжелы Флауэрс на очередное открытие - а хотелось вернуться в Дорсет, спокойно заняться садом, садовник высадил левкои крайне неудачно. Не ходить к Флауэрс? Но жена Пайпса-Чимни, приверженная всему новому и оригинальному, мечтала посмотреть работы прогрессивного китайского художника, который рисует оригинальные зеленые квадраты. Испорчен вечер, абсолютно испорчен. Он поднес к губам рюмку и заметил, что портвейн кончился. Все одно к одному, ну и день.
День у сэра Чарльза действительно не задался, но в целом происходящее в мире - не в масштабе дня, но в масштабе более основательном - было скорее удовлетворительно. Та самая языческая империя, о которой мечтали Юлиус Эвола и ван ден Брук, тот самый вечный Рейх, который хотел воплотить Гитлер, та самая империя, о которой грезил Муссолини, - одним словом, великая западная империя нового типа с успехом строилась. Строилась она менее кровавыми и более прогрессивными методами, нежели предлагали рьяные модернизаторы ушедшего столетия. И зачем теперь проливать столько крови? Некоторое количество крови - то там, то здесь - проливать по необходимости приходится, но, будем справедливы, далеко не в таких количествах, как прежде. И то сказать: на ошибках учатся. И то сказать: технологический прогресс упрощает многие вещи, в том числе управление. Зачем, например, современному промышленнику заставлять детей работать по восемнадцать часов в день? Можно обойтись и шестичасовым трудом взрослых мужчин - разве от этого изменится общий принцип раздела прибыли? Если можно построить искомую империю с меньшими затратами, но столь же эффективно, почему же этого не сделать? Тем более что строительство новой империи не прерывалось ни на миг - с тех самых пор, как ее необходимость была осознана.
