- Нет, фальшивые идеалы! Михаил Дупель собрал вокруг себя группу так называемых идеологов - искусствоведы, философы, политики, так они себя называют.
- Время такое, что авантюристы плодятся.
- Совершенно согласен. Авантюрные проекты Тушинского, махинации некоей Кранц и некоей Стерн - вот что наполняет пузырь Дупеля. Эта Кранц, - с досадой сказал барон фон Майзель, - сумела вызвать у меня доверие. Как я ошибся! Не более чем пешка в руках опытного интригана! Создание фальшивого авангардного искусства лишь часть политической программы.
- Признаюсь, я не ждал такого.
- Господин министр, я много сделал для вашей страны, - сказал барон фон Майзель, вложивший в русский проект несколько сот миллионов и получивший взамен три миллиарда, - теперь я спрашиваю Россию: если ваше искусство - подделка, то чего стоят акции нефтяных концернов? После разговора с Потрошиловым я связался с друзьями у вас в правительстве - с господином Басмановым и господином Луговым. Худшие опасения подтвердились. Под прикрытием вашего ведомства происходит следующее: создается фальшивая история авангарда, и она, в свою очередь, способствует росту фальшивого политического авторитета.
- Жаль интеллигентов, втянутых в циничную акцию, - сказал министр. Как-никак, он отвечал за свое ведомство.
- Партия прорыва! На рынок рвутся, канальи, - сказал фон Майзель с горькой иронией.
- Русская интеллигенция, - сказал министр культуры с достоинством, - не исчерпывается Розой Кранц и Голдой Стерн.
- Я не утратил веры в интеллигенцию, господин министр. В бизнесе, скажу прямо - порой сталкиваешься с моральной нечистоплотностью. Попадая на территорию искусства, я очищаюсь. Смотрю на прекрасное, - барон воззрился на черный квадрат, откинув голову и прикрыв глаза, - и нравственно преображаюсь. - Тут барон вспомнил, что глядит на подделку, отвернулся от фальшивого квадрата и продолжал: - Разумеется, когда произведение подлинное.
- Как я вас понимаю, - и министр стал рассказывать о своей любви к искусству.
В тот самый момент, когда министр Ситный уже полагал, что тема беседы исчерпана, виновники определены и будут наказаны, а злосчастный квадрат можно будет публично уничтожить, в другой части города - в Центральном Университете Современного Искусства и Мейнстримного Авангарда (ЦУСИМА) Леонид Голенищев предлагал посетителю маленькую картину с черным квадратом посередине.
- Работу кисти видите? - спрашивал Голенищев, а гость, склонив голову к плечу, придирчиво осматривал черное пятно на холсте.
- Настоящий? - интересовался гость и трогал квадрат рукой. - Недавно отправлял я депутатский запрос по поводу подделок. Есть у нас проходимцы.
- Не надо спрашивать. Все поймете сами. Отойдите, посмотрите издалека, дайте произведению подействовать. Сила авангардного искусства в том, что оно проникает глубоко в подсознание, захватывает вас целиком. Вы можете даже не смотреть на него, но влияние будет ощутимо. Чувствуете?
- Пожалуй, да, - говорил гость.
- Еще минуту. Дайте произведению впитаться в вашу нервную систему. Квадрат вибрирует, дышит. Это живое существо. Это - само искусство. Ну как, чувствуете?
- Теперь чувствую. - Волнение охватило гостя.
- Сегодня всякий, - сказал Голенищев, - может заявить: и я так могу! Но когда чувствуешь эманацию энергии - понимаешь, что повторить волшебство невозможно! Вслушайтесь в эту внутреннюю музыку! Здесь вся история моей страны, ее надежд, ее утопии!
- Сколько? - спросил гость. - Мой принцип: наличными.
- Продаю, собственно, не я, - с достоинством сказал Голенищев, - я государственное лицо и не имею дела с коммерцией. У меня даже счета в банке нет. Зачем?
- Действительно, зачем, - подхватил гость, депутат Середавкин, - зачем иметь счета в российских банках? Уверяю вас, можно найти альтернативные формы оплаты. Я сам, - заметил депутат, - не собираюсь держать квадрат здесь. Криминогенная зона, неуважение к личности! У меня есть место в ближнем зарубежье. - Словосочетание «ближнее зарубежье» звучало неопределенно и скромно, мог подразумеваться Минск или Ташкент. Середавкин имел в виду атлантическое побережье Португалии.
Основной характерологической чертой барона была та, что он никогда не считал тему исчерпанной, пока прибыль не была получена. Ситный полагал, что дело о квадрате закрыто, барон был иного мнения.
- Требую расследования, - сообщил барон. - Вы обязаны подать иск в суд! Я дойду до высших инстанций, предупреждаю! Теперь известно, как они устраивают свои дела.
- Потрошилов рассказал?
- Изучил вопрос до тонкости. У них - представляете! - открыты номерные счета в швейцарских банках!
- Не может быть!
- Потрошилов назвал некоторые номера. Скажите, что, по-вашему, вот это? - и барон бегло проговорил длинный перечень цифр. Память финансиста помогла воспроизвести число с дробями.
- И что это значит? - спросил Ситный, хотя отлично знал, что это кодовое обозначение его собственного счета.
