Сам виноват, думал Павел. Если бы я женился на ней, то не было бы этого двусмысленного положения, когда комичный человечек обсуждает со мной ее наряды. В самом деле, для чего так много внимания отдано тряпкам? И столько сил - общению с прохвостами? Но что же остается ей? Она должна утверждаться, ей нужно стать незаменимой в профессии - раз самолюбие ее уязвлено. Она обижена мной - и хочет утвердиться в своем деле. Я сам заставил ее искать признания у банкиров и дизайнеров, не на кого мне жаловаться. Он говорил себе эти разумные слова, и однако, против воли, в нем поднималась неприязнь к Юлии, к ее работе, к стилю жизни этих людей. Павел уверял себя, что сам присутствует в светских гостях только как свидетель, для того, чтобы запомнить детали - и нарисовать. Он начал писать картину «Бал воров» и запоминал типы лиц для картины.
Собеседник Сони Татарниковой отстаивал сходную позицию - он тоже видел себя как свидетеля неправедного мира.
- Я скажу тебе, - продолжал другой мальчик, - почему в Древнем Риме преследовали христиан. Они всем этим сенаторам и патрициям - были как укор, как лишний свидетель.
Соня прожила под одной крышей с профессором Татарниковым слишком долго, чтобы не знать простых вещей - Сергей Ильич за рюмкой водки не раз обсуждал римскую историю.
- Между прочим, - сказала Соня, - готы, которые Рим разрушили, как раз и были христианами. Ты до этого места еще книжку не дочитал? - и другой мальчик покраснел. И, поставив собеседника на место, Соня словно взяла реванш у той стриженой красавицы. Полюбуйся, словно сказала она ей, не только обои менять умею - я про древнюю историю все знаю. Жалко, эта дамочка не видит, подумала Соня, любопытно бы у нее спросить про Древний Рим. В следующий раз именно так и надо поступить. Она мне про обои, а я о чем-нибудь историческом спрошу. Вы, кажется, в газете работаете? Наверное, знаете много. Никогда не интересовались… и Соня задумалась: что бы такое у дамочки спросить, чтобы сбить спесь?
С перекрестка просигналил автомобиль, это шофер Кротова, которого заботливый Дмитрий прислал встретить Соню, давал знать, где он остановился. Соня обратила внимание, что на этот раз автомобиль был личный - светлый «мерседес»; служебная машина у Кротова, разумеется, была черной. Автомобиль погудел раз, потом другой, потом шофер опустил стекло, выглянул, помахал фуражкой.
- Сливки общества, - желчно произнес другой мальчик, глядя на автомобиль, - как говорят американцы, cream of society. Самый сладкий крем общества. А самый сладкий крем собирается в Кремле, поэтому он так и называется - Кремль, - и мальчик засмеялся шутке и забыл о своей ошибке в истории. - Кремовый автомобиль не за тобой приехал? Знаешь этого цуката в фуражке?
Соня ответила не сразу, подумала. Но все-таки ответила отрицательно.
- Мало ли кому он сигналит, - сказала Соня. - Теперь у многих машины.
- И личные шоферы у многих, - сказал другой мальчик.
- Если хочешь знать, это действительно так.
Они прошли еще немного, а машина медленно ехала за ними, деликатно притормаживая, если они останавливались.
- Видишь, следят, - сказал другой мальчик, - не отстают.
- Тебе везде опасность мерещится. Я думаю, все остальное обойдется так же, как с этим автомобилем.
- Ты что имеешь в виду? Судьбу России?
- Нет, твою работу и все эти страхи.
- Из газеты меня скоро выгонят. Баринов раз в месяц одного сотрудника выгоняет, чтобы другие лучше трудились.
- Я могу устроить так, что с Бариновым поговорят. У меня есть знакомые, - сказала Соня, - которые могли бы на него повлиять.
- Снимут телефонную трубку - и посоветуют? Скажут: есть мнение - не надо обижать Колобашкина. Или пришлют кремовое авто с шофером. А шофер передаст письмо в кремовом конверте.
- Примерно так. Может быть, тебе стоит сменить отдел, - Соня научилась видеть вещи реально, решать конкретные проблемы быстро, - иди в отдел светской хроники. Там надо писать про богачей, но с юмором. Вот ты и будешь их вышучивать.
- Нет, спасибо. Я про них даже думать не хочу.
- Россию продали, да?
- Продали.
- Тогда попробуй про искусство писать. Художники чем плохи?
- Не хочу я про них писать. Они богатым бассейны расписывают, а обычную публику дразнят. Штаны снимут и голым задом крутят.
- А ты бы хотел, чтобы бедным бассейны расписывали?
- Нет у бедных бассейнов, вот беда. Расписывать нечего. Нет, в отдел культуры я тоже не пойду.
- Тогда уйди из газеты. Знаешь, ты мог бы работать в предвыборном штабе какого-нибудь политика. Найдем партию, чтобы она о простых людях заботилась - демократическую партию, либеральную. Программа хорошая, я думаю, тебя раздражать не будет.
- А я думал, они только богатым хотят жизнь наладить.
- Что ты. Они всем хотят хорошо сделать.
- Стать агентом по связям с общественностью?
- Разве плохая работа?
