Елизаветинский сенат не стремился в управлении государством ни к каким крупным преобразованиям и не задавался никакими широкими проектами, ограничиваясь частными мерами по различным отраслям управления. Он отвечал, так сказать, на запросы жизни по мере их возникновения. Большое внимание оказывал сенат делам церковного благочиния, заботясь о печатании церковных книг, об улучшении иконописания, о благолепии храмов, также о благосостоянии духовенства и о защите его от обид и притеснений. В сфере народного просвещения главным делом было основание Московского университета (1755) с тремя факультетами (философским, юридическим, медицинским) и с двумя приготовительными к нему гимназиями (для дворян и для «разночинцев», то есть лиц, уволенных из других сословий). Для академии наук дан был еще ранее (1747) новый регламент, по которому университет с гимназией был образован и в Петербурге, при академии; но в Петербурге, удаленном от центральных дворянских губерний, дворянам было неудобно учиться; поэтому академический университет заглох, тогда как московский начал жить деятельной жизнью. Учреждались при Елизавете и другие школы: в губерниях — общеобразовательные, а в столицах — разного рода специальные. В сфере военной важен был закон, облегчивший рекрутские наборы: установлена была рекрутчина ежегодно с одной пятой части государства. В сфере экономической любопытно было учреждение государственных заемных банков с дешевым кредитом и 6 % годовых; особо действовал банк для дворянства и особо для купечества. Были уничтожены внутренние таможни, стеснявшие свободу движения товаров и бывшие наследием глубокой старины. Установлен 15-летний срок для производства податных ревизий, с целью упорядочить платеж подушной подати, и по этому новому правилу были произведены две ревизии, одна в начале, другая — в конце царствования Елизаветы. В области наказаний сенат, подчиняясь упорному нежеланию Елизаветы утверждать смертные приговоры, несколько раз давал распоряжение не применять смертной казни и обращать осужденных в тяжкие работы.
Особенное внимание следует обратить на отношение сената к шляхетству. Рядом распоряжений сенат разъяснил, что только дворяне могут владеть населенными имениями и что в дворянстве надлежит считать только потомственных дворян, которые докажут свое дворянское происхождение установленным порядком. Этими распоряжениями дворянство было превращено в замкнутое сословие, отличием которого стали его землевладельческие права и благородное происхождение, а не только одна служебная повинность. При Елизавете дворяне начинают уже мечтать о полной отмене этой повинности, облегченной для них указом императрицы Анны.
Вступая на престол, Елизавета застала войну со Швецией (§ 119). С самого начала войны шведы не имели успеха и должны были отступать перед русскими войсками в Финляндии. В 1743 г. они согласились на мир, уступив России области Финляндии к востоку от р. Кюмени.
В последующие годы при дворе Елизаветы соперничали различные политические влияния. В Европе тогда шла борьба за «австрийское наследство» между Австрией и Пруссией. И та и другая желали видеть Россию своей союзницей. За Пруссию старался не только сам прусский король Фридрих II, но и французские дипломаты, именно Шетарди, действовавший на императрицу по-прежнему через ее доктора Лестока. За Австрию стоял русский канцлер Бестужев-Рюмин, который очень опасался быстрого возвышения Пруссии и завоевательных стремлений ее «скоропостижного короля» (как он называл Фридриха II). После нескольких лет борьбы и интриг Бестужев одолел: его стараниями Шетарди был выслан из России, Лесток удален от двора; Россия склонилась на сторону Австрии и приняла участие в новой «семилетней войне» против Пруссии.
Семилетняя война началась в 1756 г. Фридрих имел против себя Австрию и примирившуюся с ней Францию. Россия же еще не была готова к войне; русские войска медленно сбирались к границам и только в 1757 г. вступили в Восточную Пруссию. Командовавший ими генерал С. Ф. Апраксин по личным соображениям не спешил действиями. Когда ему при встрече с прусскими войсками (при Гросс-Егерсдорфе на р. Прегеле) удались их разбить, он не воспользовался победой, а, сославшись на плохое состояние своих войск, сам отступил из Пруссии. За это он был сменен и отдан под суд. Елизавета подозревала, что Апраксин не желал воевать, ожидая скорой ее кончины и имея в виду нерасположение к Прусской войне наследника русского престола великого князя Петра Федоровича и его супруги Екатерины Алексеевны. В соучастии с Апраксиным был заподозрен и обвинен сам канцлер Бестужев. Он также был сменен и выслан в его деревни. На его место был назначен М. И. Воронцов. Война продолжалась с большею энергией, чем началась, под руководством учрежденной Елизаветой дворцовой «конференции» из важнейших сановников.
