– Он там чего, поохотиться решил? – хмыкает Кир.
Щебет сменяется на совиное уханье.
– Я думаю, он разговаривает с птицами, – замечает Азамат.
Мы успеваем как следует промерзнуть, притоптать снег, сплясать вприсядку и согреться к тому моменту, как Хос наконец возвращается. Он появляется почти на самой макушке высоченного дерева чуть в глубине, отталкивается и планирует по дуге, расправив кожистые складки на боках, и приземляется точнехонько в центр вытоптанного круга. Наши спутники валятся в снег спиной вперед и отползают на пару метров, пока Хос отряхивается и превращается обратно.
– Ну как? – интересуюсь я, поправляя на нем задравшуюся куртку.
– На этом куске что хотите можно, – отвечает Хос, немного запыхавшись. – Вообще никто не живет. Даже птицы не залетают. Но для людей может быть опасно.
– Почему? – хмурится Азамат.
– Для всех опасно, – пожимает плечами Хос. – Птицы глупые, плохо объясняют. Я так понял, кого-то тут убили в прошлом году. В смысле, человека.
– Ого! – Азамат сдвигает брови. – Ну-ка, господа хорошие, вспоминайте, у вас тут городок маленький, обо всех смертях знаете. Кто это мог быть?
Местные вылезают из сугробов и растерянно переглядываются.
– Не знаем, Ахмад-хон. У нас в прошлом году никого не убивали. У одного мужика мать умерла от болезни, так не в лесу, а дома. Ее по всем правилам проводили.
– Слушай, Хос, – интересуюсь я, – а почему зверье не живет там, где человека убили?
– Если просто человека – это все равно, живут. А тут такого… как это называется… Ну как девчонка та, которая молчит.
– Духовника? – удивляюсь я.
– Знающего? – переспрашивает Азамат.
– Вроде того, – кивает Хос.
– Так духовника или знающего? – с ухмылкой уточняет Кир. – Большая разница, знаешь ли.
– Поди птицам объясни эту разницу, – фыркает Хос. – Мне показали место, где она лежит. Я там порылся, но все мерзлое, запаха нет.
– Она? – замечает Азамат.
– Да, сказали, самка, да еще опасная.
– Ну тогда точно не духовник, – басит самый крупный мужик.
– Да это, должно быть, знающая из леса, говорили ведь, что за рекой живет какая-то! – вспоминает другой.
– Точно, – соглашается первый. – Говорили же, что она старуху Сойку до смерти-то и довела. Вот ведь!
– Понятно, – заключает Азамат. – Но на том месте, где лежит знающий, нельзя никакого производства строить. Молодец, Хос, что разузнал, а то было бы тут… До весны вы ее не найдете, так что надо другое место для лесопилки присматривать. Прогуляемся подальше?
– Я, пожалуй, домой пойду, греться, – заявляю я. – Надеюсь, вы справитесь. Кудряшу позвоню, надо же убийство расследовать.
– Знающей-то? – кривится крупный мужик. – Да кому она нужна?
Я строю рожу и предоставляю Азамату отвечать на этот вопрос.
Домой в данном случае – это на постоялый двор, который в день нашего приезда выскребли до такой степени, что даже слой дерева с пола и стен срезали. Первую ночь пришлось проветривать, потому что ароматные моющие средства в смеси с инсектицидами – это тот еще запашок. Но сейчас там довольно приятно, внизу в гостиной сидят малочисленные, но очень довольные чистотой гости, добродушно таращатся на меня сквозь пивные кружки. Я не иду наверх, потому что там вечером так натоплено, что сауна не нужна.
Эцаган случаем интересуется вяло. Знающих он, как и все муданжцы, не любит и тратить ресурсы на то, чтобы найти убийцу, не очень хочет. Однако все же за дело берется, потому что от Алтонгирела знает, что погибший насильственной смертью знающий и после смерти будет чинить беды, если не разобраться. Да и тело найти надо, не оставлять же опасное место. Чем именно опасно такое место, Эцаган объяснить затрудняется, но об этом он тоже от Алтоши слышал, а значит, это не просто поверье.
Наш разговор по буку неожиданно прерывает Тирбиш, позвонив мне на телефон. У него внезапно заболела мать, ее забрали в Дом Целителей, а отец в отъезде вместе со старшими братьями, и с мелюзгой совершенно некому сидеть. Проникшись ситуацией, я, конечно, отпускаю Тирбиша домой, даже вызываю ему казенный унгуц. И только потом осознаю, что Алэк, таким образом, остается с одним Ароном, если не считать неизвестного с ружьем.
Я звоню Арону и полчаса компостирую ему мозги по поводу безопасности и ухода за ребенком, заставляю составить список всех окон, дверей, балконов и канализационных труб, через которые можно хотя бы теоретически проникнуть в дом. Требую, чтобы он прошелся с планшетом и показал мне по видео, как он все запирает. Когда заканчиваю, аж пот по лицу течет, так напряглась. Ну ладно, ночь должны пережить, а завтра уже и мы вернемся.
Азамат с Киром и Хосом приходят глубокой ночью, ледяные и голоднющие, но вполне довольные. Хос настороженно обнюхивает помещение и косится на других постояльцев, но уже не так нервничает, как вначале.
– Азамат, твой брат ведь может нормально присмотреть за Алэком, да? – жалобно спрашиваю я.
– Конечно, – без тени сомнения отвечает муж, снимая с моих плеч гору-другую. – А почему такой вопрос?
Я объясняю про Тирбиша.
