— Но это было во времена расцвета, — добавил наставник. — Сейчас та же Фиделия, думаю, сможет таким образом применить лишь одно максимально простенькое плетение. И уж точно не в бессознательном состоянии.
— Мелочь, а все равно полезная, — кивнул я.
— Верно, — кивнул Винтерс. — Как видишь, штука неплохая, но какого-то кардинального усиления она не даст. Струны деградировали, как и их хозяева, в плане магии, отдалившись от аномалий.
Его объяснение вызвало у меня какие-то смутные догадки. Поворочав воспоминания в голове, я нашел кое-что любопытное.
— Я знаю женщину по имени Телдра, — произнес я. — Она меня готовила к тому дурацкому балу.
Когда я общался с ней, то ощущал какое-то странное воздействие. Но подумал, что мне кажется. У нее тоже есть Струна?
— Ты весьма наблюдателен, — хмыкнул Винтерс. — Телдра Овинчи родилась в старом роду без дара к магии. Но при этом единственная осталась с Родовой струной.
— И что дает ее Родовая струна? — спросил я.
— Какая-то странная фигня с убеждением, которая воздействует на мозги, — произнес Винтерс. — В свое время, когда информация об этом всплыла, маги так испугались, что ее род зачистили под ноль. Выжила только Телдра, и то потому, что не имеет дара.
«Вот это информация, — отметил я. — Подумать только».
— По поводу самой темы Струн, — добавил Винтерс. — Не вздумай поднимать ее где-то в обществе, иначе нарвешься на проблемы. Если что, спрашивай меня.
— Спасибо за информацию, наставник, — поблагодарил я. — Это действительно очень важные знания.
— Еще какие-то вопросы? — спросил он.
— Ах да, — кивнул я. — По поводу доступа к аномальному излучению…
Винтерс поморщился, будто съел лимон.
— Тут, Виктор, извини, но я нарвался на непреодолимое желание Коннорс беречь тебя. И кстати, кое в чем я с ней согласен, — произнес он. — Недавно ты пережил неясное воздействие на свой источник в ходе… инцидента. Возможно, это еще дает осложнение на организм и психику. Так что побереги себя…
Из кабинета учителя я вышел ещё через час. Винтерс довольно подробно опросил меня по прочитанной литературе и ответил на мои вопросы. Обладая солидным теоретическим багажом, я прекрасно мог разобраться в материале и сам, но все же надо было создавать вид юного «почемучки», иначе это вызвало бы подозрения.
Сейчас я, получив новую порцию тетрадей и учебников, направлялся к себе. Мысли мои были заняты совершенно новой темой, легшей еще одной частичкой в мозаику знаний о мире.
«В моем прежнем мире точно не было такого, — отметил я. — Но там и аномалий не было».
Я постарался вспомнить свои ощущения от способностей Телдры. Они явно были не магическими, но, скорее, на основе дисциплины души.
«Тот момент, что у Телдры нет магического дара, подтверждает это, — мысленно добавил я. — Родовые струны идут от души, а значит, мутация, о которой говорил Винтерс, происходит с ней, а не с телом».
Это было чертовски, безумно интересно! Однако изучать сейчас это было просто невозможно. Тем более, Винтерс был прав. Наверняка аристократы носились со своими Струнами, словно курица с яйцом. Поднимать лишний раз вопросы по этому поводу определенно не стоило.
Вопрос со Струнами остался на полке рядом с другими, интересующими меня, но пока недоступными темами. Там же рядом лежал ключ, переданный Ридели, черный обсидиановый нож и таинственные аномалии.
— Жаль, что вопрос с доступом к аномальному излучению так же завис, — вздохнул я. — После случившегося в деревне у меня появились новые идеи.
Я думал, что все мои желания придется отложить, но судьба подкинула неожиданные возможности…
— Видите вот эти фиолетовые кружки? — произнесла преподаватель и, дождавшись однотонного угуканья, продолжила. — Это территории, занятые так называемыми аномалиями.
Я перевел взгляд на доску, большую часть которой занимала карта Европы. Как и сказала преподаватель, в некоторых местах там были начертаны фиолетовые круги, обозначающие аномалии.
«Ничего себе, — невольно подумал я. — А они намного больше, чем я ожидал».
Аномалии мне представлялись колодцами на нижние планы реальности. Я один раз видел такой — созданный учителем портал — и потому интуитивно представлял что-то если и больше, то ненамного.
Однако каково же было мое удивление, когда я осознал, что диаметр каждого такого «пятна» — десятки, если не сотни километров! И если это действительно были здоровенные порталы-колодцы, то у меня был всего один вопрос…
«Как этот мир еще не развалился? — мысленно озвучил я его. — Или я чего-то не понимаю?»
Делать какие-то выводы было рано, но я ощутил недоумение.
«Ну блин, — вздохнул я. — Почему количество вопросов лишь продолжает множиться день ото дня?»
Тем временем учительница продолжала вещать:
— Самая большая европейская аномалия, как вы видите, находится на территории бывшей Польши, — она показала на особенно жирное пятно. — Она получила название Польская мреть.
Я еще раз посмотрел на фиолетовое пятно. Любопытство вызвала и земля, на которой оно было расположена. Если карта не лгала, Польшу затопило, оставив лишь множество островов.
