В ответ седой Фогур откинул с пола истоптанную шкуру. Люк пропустил хозяина и гостей вниз. Подпольная мастерская с разными кузнечными приспособами освещалась камином. Мощные арбалеты с узорчатой гравировкой висели на стенах. Рядом мечи самых затейливых форм. Фогур открыл продолговатый короб и на вытянутых руках, торжественно поднес Аргу широкую саблю. Капитан с жадностью схватил и махнул пару раз. Потом нагнулся к камину и принялся разглядывать волны, что украшали рукоять. Мастер Фогур действительно делал красавиц и красавцев, даже оружие приближенных к королю Йордану стражей походило на грубые дубины по сравнению с этими клинками. Арг пошел на Писаря, покручивая саблей.
— А ну, сынок, посмотрим, на что ты годен!
— Сдаюсь, ты слишком яростно скалишься.
Арг опустил саблю и сам сник на мгновение.
— Да, мой оскал все так же крепок. Благодаря нашему мастеру! — Капитан хлопнул по плечу Фогура. — А сын не в отца пошел, хвала Гебе. Тот ввязывался во все бесполезные драки. А, Фогур, помнишь старые времена…
Писарь перебил:
— Что за времена?
— Когда мы с твоим отцом вывозили из города реликвии под ногами у стражи. За этой дверью кроется дивный мир катакомб. До сих пор чую гнильцу!
Арг показал на добротную дверь, сбитую из вертикальных досок, отодвинул Арг засов и открыл. Теплый зловонный воздух хлынул в мастерскую.
— Твой отец был безрассудным, и я тогда тоже. Мы лезли, сами не зная куда. Только я пережил то время, а он нет. Фогур, почему не заделаешь проход?
Арг захлопнул дверь.
— Иногда воры подкидывают побрякушки, переставляю камни, плавлю их золото. Они платят получше, чем вы в те годы.
— Зато с нами было весело, сколько приключений!
Вскоре они поднялись наверх, поели похлебку вчерашнего цвета и заветренные сладкие Гаанские лепешки. Арг с Фогуром перекидывались старыми историями. Писарь слушал. И думал. Жена Фогура хлопотала, полоскала тарелки по три раза, оттирала пыль, лишь бы никто не подумал, что она смеет отдыхать. Нескоро Писарю с капитаном удалось освободиться из гостеприимного плена.
Как только они вышли, Писарь сказал:
— Нужно переговорить.
— Конечно, сынок, я только схожу, проверю, как там моя Крепость. Пойди пока в кабак. Называется Устрица вроде, туда и мои матросы ходят. Заодно посмотрю, куда моя команда тратит честные деньги.
Высокие цены в кабаке
В Устрицу стекались все кто готов платить за кружку эля, но не за место, где ее пьешь. Окна здесь не справлялись с духотой, густым человеческим наливом, что резал ноздри. Писарь сел в углу и наблюдал за пьяным гамом. Ближе к вечеру окна тепло засветились, кабак звал всех шедших от порта по каменной дороге. Развеселый паренек задорно тренькал на лютне. Он не бередил морские души, он пускал их в пляс. Моряки били сапогами по полу, пили и стучали кружками. Стареющие женщины разносили эль, бедрами раздвигали гуляк и посмеивались на пьяные признания.
Когда заявился Арг, веселье закрыло рты. Капитан в таком заведении дело непривычное. Здесь сидело немало и его собственных матросов. Арг махнул рукой.
— У вас что, глотки слиплись? Пейте, а не пяльтесь!
Гул вернулся, но все же стал на ступеньку тише. Тем лучше, подумал Писарь, не придется кричать, чтобы поговорить. Капитан подсел к Писарю и сразу спросил:
— Так что за дело?
— Ты ведь плывешь на юг, повезешь товары, а если я к ним прибавлю пассажира, сколько возьмешь?
— Сколько я сдеру за бесполезный рот на борту? Что за молодчик?
— Я.
— Решил соскочить с насиженного места и рвануть к топям? Ну, положим сотня чеканных Гаанских серебряных.
— Это примерно в сотню раз больше обычной цены!
— Не нравится цена, ищи другого капитана.
— Тогда возьми меня матросом. Знаешь же что с другим не поплыву!
— Сынок, у меня команда отлаженная, лишних рук не нужно, я Осберта взял, — он указал на пьянющего детину Осберта за центральным столом, — потому что он силач, а ты на что со своими ручонками?
— Драить палубу сгожусь.
— Ага, а еще блевать на нее от качки. Может, если походишь под парусом пару лет, с тебя прибудет толку, а пока ты бесполезный рот.
— В чем проблема то?
— Сам не понимаешь? — Арг подскочил с места. Все притихли, и капитан продолжил уже шепотом. — Когда твой отец помешался на топях, я его не остановил. Ты не повторишь его судьбу. Не по моей вине.
— Я отрекся от всего, от семьи, от радостей, чтобы завершить отцовское дело. Я искал всю жизнь. Теперь один могучий человек сказал, что тайна откроется. А ты выбора не даешь.
— Я даю выбор. Сотня серебряных или ищи другого. Я думаю, ты превзойдешь своего отца, только не в этом. Я верю, что ты сможешь быть счастлив, у тебя будет любимая жена и сын, и ты вырастишь его, а не бросишь. В этом победа. Понимаю, что не смогу тебя остановить, если дурная кровь заиграла. Только без пользы все это. Добром не кончится, сынок. Поверь.
