«Храбрый рыцарь» уже не пользуется переполненной зрителями ареной, дабы выказать свою доблесть и получить награду. Сцена кровавой резни изменяется, и теперь куда более великие битвы происходят в деловых конторах вздымающихся каменных глыб – небоскребов. В роскошно обставленных приемных, представляющих собою преддверие к настоящей сцене действия – всей планете, разрабатываются грандиозные планы, результаты которых проносятся по всему миру, оставляя за собою, как в кильватере корабля, горечь, отчаяние, самоубийства и убийства, толкая тем самым бесчисленные множества мужчин, женщин и детей на улицу – просить милостыню или еще того хуже. И в то же время возникает целый класс чрезмерно деятельных, оптимистически настроенных людей, без умолку разглагольствующих о быстром развитии цивилизации. Финансовые магнаты, как называют многих из них, – это люди, которые бессердечно используют любое преимущество перед несчастными жертвами обмана и очень искусно манипулируют правами и привилегиями людей для своей личной выгоды. Последние же раболепствуют и преклоняются перед своими временными идолами до тех пор, пока в своем безумном стремлении урвать хоть что-нибудь от накопленного идолом богатства они находят лазейку, достаточно широкую, чтобы через нее можно было просунуть руку. Если же это им не удается, то ревность, зависть и отчаяние заставляют их сбрасывать идолов с пьедесталов, повергать в прах и предавать прежде уважаемые имена злословию и поношению. Точно так же в старину идолопоклонники повергали ими же сотворенных и раболепно обожаемых идолов, когда законы, управляющие жизнью, оборачивались против них, и бессилие идолов отвратить несчастье и вполне заслуженное наказание становилось мучительно очевидным. До тех пор пока теплилась надежда получить от них ответ на свои просьбы, идолы пребывали в безопасности. Но как только они оказывались неспособными исполнять все возрастающие просьбы, то все, что их создатели уже получили и, возможно, из того же самого источника, – все это забывалось, и в бешеной ярости люди разносили в щепки то, во что они вкладывали прежде свою веру.
И не имеет значения, будет ли это идол, король, правительство или же обыкновенный индивидуум, – эгоистичная, неблагодарная, предательская низшая человеческая природа в своей ярости вновь и вновь повторяет в каждом веке одну и ту же, давнюю трагедию. А того, кто, узрев призраков грядущего кризиса, становится посреди бурлящей толпы, чтобы предупредить, уговорить, научить, – того неизбежно ожидает та же судьба, какая постигла Спасителей человечества от начала времен. И хотя все сказанное Мною уму непосвященного покажется явным пессимизмом, на самом деле это далеко не так, ибо сам факт перенесения сцены действия из низшего, или материального, плана на высший, или ментальный, уже является моментом искупления во всей этой достойной сожаления ситуации. Пока человечество не прочувствовало всего ужаса и всей грубости телесной борьбы и стычек, оно не могло (и не хотело) воздержаться от своего похотливого желания иметь физическое господство и выгоду. Так и сейчас: пока человек не достиг полного понимания конечных следствий еще более ужасного, хотя и бескровного умерщвления невинных, что сейчас имеет место под видом бизнеса, а также того, что его сегодняшние орудия пыток вдесятеро более опасны и пострадавших от их использования будет вдесятеро больше, а грех от содеянного распространится намного дальше (ибо ментальная энергия гораздо выше и сильнее, нежели простая грубая сила), – до тех пор он не сможет даже приблизительно представить всей серьезности ситуации, в которую он попал. И до тех пор пока он не очнется, он не сделает и попытки изменить положение. Век за веком из Беспредельного Сердца Сострадания посылались Великие Души, заслужившие свой венец бессмертия; их разрывали на части и отбрасывали назад – к источнику бытия – подобно отвергнутому дару, который сначала измарают и осквернят грязными руками, а потом швыряют в лицо дарителю, и все из-за слепоты и эгоизма тех, чье зрение заволоклось кирпично-красным туманом страсти, застилающим их внутренний взор. И тем не менее битва только началась.
