Закон этот можно проследить на примере всех преступлений. Преступник, скрываясь, неизменно оставляет свое отражение, а также отражение своего действия в виде некоего образа на каждом отпечатке ноги, на каждом последующем действии. И лишь из-за того, что сыщики рода человеческого не обладают должной мудростью, чтобы читать эти знаки, которые оставляет за собой преступник, он ускользает от преследователей.
Вы можете дать нуждающемуся человеку монету – и, может статься, никогда не свяжете этот скромный дар с предложением величайшего дара, который только может находиться в распоряжении нации. Но если побудительная сила совершенного вами поступка была достаточно высока и если получатель принял ваш дар ради наивысшей стоящей перед ним цели и употребил его с максимальной пользой, то порожденная таким образом триединая энергия разольется волнами, на которых будут запечатлены образы благих следствий этого действия, и возвратные волны неизбежно возместят вам ваш дар, умножив его во сто крат.
Но помните: именно от высоты мотива, цели и применения зависит, насколько велик будет круг, описанный освобожденной вами энергия, какой высоты достигнут волны и сколь велика будет сумма возвращенного вам долга.
Люди всегда пытались проникнуть в глубинную тайну, скрывающуюся за антагонизмом человека по отношению к ползающим тварям – невзрачным червякам, безвредным, а нередко даже и полезным маленьким змеям, – испытываемым им, когда эти твари нечаянно заползают на голое тело. Другие создания могут вызвать в человеке страх; он может отпрянуть, пораженный ужасом, от медведя или тигра; он может испытывать неприязнь, недоверие или же быть совершенно равнодушным ко многим другим животным, но, если бы они случайно коснулись его тела, он не почувствовал бы того глубокого отвращения, которое возникает от соприкосновения с какой-либо ползающей тварью. Для такого чувства существует глубокая, далеко уходящая причина. Она так же глубока и широка, как две грани существования – жизнь и смерть, а начало этой антипатии восходит к самому началу жизни человека как сознательного существа. В словах Иеговы о предстоящей вражде между семенем женщины и семенем змия заключалась великая истина, и вместе с нею была провозглашена война между Белой и Черной Магией на одну Манвантару.
В известном смысле все ползающие твари именуются одним словом – «змея». В эзотерическом аспекте «змий» символизирует высшую точку развития человеческого существа, в экзотерическом же он является символом низшей точки его развития.
Здесь, как и во всех иных подразделах Космоса, проявляется действие двух полюсов манифестации. Чем дальше продвигается человек, тем более будет возрастать его антипатия к пресмыкающимся – скользким, прячущимся, уползающим тварям, ибо пропасть между его высшей и низшей природой постоянно расширяется; и до тех пор, пока он навсегда не расстанется со своим низшим «я», обретя над ним полный контроль, чары этого низшего «я», со всеми его искушениями и соблазнами, будут постоянно усиливаться, а битва – становиться все упорнее.
Когда «пята жены сокрушит главу змия», то есть когда негативный аспект вечно женственного – душа – войдет в контакт с позитивным – головой, низшим разумом, то есть мужским аспектом материи, один из двух близнецов должен исчезнуть; и исчезнуть должен именно последний, ибо, когда это произойдет, наступит конец Манвантары, и Душа и Разум станут едины.
Ползущие по телу человека червь или змея не вызывают какого-либо особого страха в его мыслях. Как сказано ранее, это совершенно иное чувство: человек под действием силы этого отторжения мгновенно, почти конвульсивно вздрагивает, и в результате такое создание яростно сбрасывается с того места, куда оно забралось. Подобное действие этой силы отталкивания есть лишь слабое проявление той же силы, когда она порождается «пятою женщины» и исторгается из нее в результате взаимодействия сил притяжения и сцепления. При контакте с подобным созданием активность жизненного эфира, циркулирующего в нервах кожи, мгновенно усиливается; и тотчас после того, как желание освободиться от «противной твари» достигает мозга, последний отдает приказ мышцам руки, и та повинуется.
